Затушив окурок в пепельнице, Кирилл снова бросил взгляд на одиноко лежащую карту. Спонтанно он схватил её со стола, переворачивая лицевой стороной к себе, и тут же замер. Рука сильно сжала тонкий картон, разрывая по бокам, сминая и искажая изображение на карте. Джокер смотрел на мужчину своими безликими глазами, всё шире растягивая улыбку на бумажных губах, и, кажется, его дикий смех заполнил комнату, набатом отдаваясь в ушах Кирилла. Сжав карту в кулаке и на ходу схватив ветровку, Кирилл поспешно вышел из квартиры, шумно захлопнув за собой дверь.
========== 12. Открывая карты. ==========
Наизусть перечисляй мои улыбки,
Наизусть запомни пальцами тепло мое,
Нас не спасут весна и крепкие напитки,
Все одно, все ничто, все равно нулю.
Когда город уснул на твоих руках без меня,
Когда делится мир пополам, но без тебя,
Когда ты поджигаешь ночи — не уснуть,
Знаешь, кто-то читает тебя наизусть.
Наизусть перечисляй шаги за дверью,
Наизусть учи по миллиметру кожу всю,
Нас не спасут горячим чаем и постелью,
Все одно, все ничто, все равно нулю.
Когда чувствуешь, что у тебя отняли что-то очень важное, нужное, просто необходимое для того, чтобы жить и иметь возможность дышать, — уже не задумываешься о последствиях, собственном благополучии, спокойствии привычного хода жизни. Всё вмиг перестаёт быть важным, а первостепенную роль играет лишь желание вернуть ту необходимую частичку, без которой уже нет смысла бороться дальше, идти начерченным путём, надев привычную безликую маску безразличия. Но далеко не многие способны признать, что для них является по-настоящему дорогим…
«Только бы успеть…» — только эта фраза беспрестанно витала в мыслях Кирилла, когда он гнал по городским дорогам, проезжая на красный свет светофоров, нагло подрезая других участников дорожного движения и выжимая из своего мерседеса всё, на что только тот был способен. Уличные фонари яркими бликами освещали салон автомобиля, когда машина проносилась мимо по ночному шоссе. Дорога блестела от только что прошедшего дождя, тяжёлые, налитые свинцом тучи кружили над городом, будто сопровождая бесшабашного водителя своей серой тяжестью, предупреждая того, чтобы прекратил рисковать и снизил скорость. Хаотично перестраиваясь в шахматном порядке на трассе, Кирилл едва ли думал о какой-либо безопасности, кроме того, что ему отчаянно нужно на железнодорожный вокзал, и у него нет времени на пробки, соблюдение скоростного режима и вообще каких-либо правил. Страшно было подумать о том, что он может не успеть. Что будет, задержись он хоть на одно лишнее мгновенье где-то перед светофором?
Сопровождаемый очередным негодующим сигналом резко подрезанной машины, Кирилл выезжает на оживлённую улицу, где, меряя обочины и теснясь, как только можно, вырывается вперёд, набирая скорость и проявляя всё свое мастерство на дороге. Впереди — ещё один светофор, отрезающий его от вокзала. Проскочив на только что загоревшийся красный, Кирилл резко бьёт по тормозам, отчего мерседес оставляет за собой на асфальте яркие полоски от шин. Тяжело дыша, машинально съезжая на обочину, Кирилл отпускает руль, прикрывая глаза. Он только что едва не сбил мать с ребенком в коляске. Мысли об Алёне стеной застлали его разум, блокируя любую осторожность. Так дальше нельзя…
Сжимая в руке билет, Алёна поднимается на поезд, спонтанно обернувшись назад и всматриваясь в толпу людей, ещё раз напоминая себе, что ее некому провожать. Душа рвалась вернуться назад, в этот чужой город, хранящий что-то очень важное, необходимое для неё, но здравый разум приказывал прекратить мучить себя, отправиться туда, где её место. Передав билет проводнику, девушка вошла внутрь вагона и принялась искать своё купе. Сказать, что кошки скребли на душе, — ничего не сказать. Такой разбитой и подавленной Алёна не чувствовала себя еще никогда. Ощущение такое, будто она разбилась, спрыгнув с большой высоты, однако тело не чувствовало боли, в то время как душа вырвалась из него прочь и витала где-то под облаками, силясь унять ту боль, которая разрывала её на кусочки. И всё же нужно смириться… Нужно принять всё как есть и двигаться дальше… Или назад, но это теперь не имеет значения… Ведь уже всё равно…
— Эй, вам нельзя сюда! — проводница встала грудью перед входом в вагон, останавливая молодого человека на ходу. — Где ваш билет?
Какой билет? О чём она? Кирилл судорожно пытался понять, кто вообще эта женщина, возникшая на его пути, пресекая возможность вновь увидеть Алёну. Но что его может остановить, когда он уже заметил в одном из окон вагона каштановые локоны, тонкие красивые руки, укладывающие вещи…
— Да поймите же, там человек, которого я ищу! — повышает голос Кирилл, останавливая себя в порыве оттолкнуть женщину с дороги. — Я никуда не еду! И она тоже не поедет!
— Поезд отправляется с минуты на минуту, отойдите от дверей! — писклявый голос проводницы не терпел никаких пререканий, властными руками она загородила проход. — Иначе вас с силой уведут с вокзала!
