Нас долго и подозрительно пытали о цели нашего визита, составе делегации и о том, в каком качестве мы привезли с собой злополучного алчного Мышонка. Первый час я старался держать себя в руках и улыбаться, но понемногу начал закипать и отвечать резко.
— Может, им денег дать? — обратился я к Дергачеву по-русски.
— Даже не вздумай! — затряс он головой, зажмурив глаза. — У них с этим, знаешь, как строго! Чума! Еще и нас загребут за дачу взятки!
В конце концов, преодолев с помощью наших отчаянных усилий интернациональную полицейскую дубиноголовость, они согласились связаться с менеджерами магазина. В результате бесконечных телефонных торгов я убедился, что замечание Плохиша о том, что барыги повсюду одинаковы, не совсем лишено почвы. За 350 гульденов в магазине были готовы считать все происшедшее досадным недоразумением.
Дергачев, правда, бессердечно считал, что Мышонок не стоит таких денег, даже если любить его всем полицейским участком вскладчину. Он стенал, шипел и проклинал все на свете: Мышонка, Лисецкого, Храповицкого и почему-то вчерашних проституток, по вине которых он, Дергачев, и без того эксплуатируемый нами, стал беднее материально, не став богаче сексуально. Из деликатности он не упоминал моего имени. Но я чувствовал, что и меня он считает ответственным за обрушившиеся на его голову несчастья.
Поскольку в Амстердаме, с его узкими улочками, легче передвигаться на ногах, чем на колесах, мы бегом помчались в магазин, заплатили требуемую сумму и получили в обмен несколько пар разноцветных женских аксессуаров, которыми так некстати прельстилась подруга губернатора. Дергачев тщательно осмотрел белье и недоуменно развел руками.
— Вот дура! — сердито пробормотал он. — Москва такой дрянью завалена! Да я бы такие и даром не надел!
— Зря. Тебе бы пошли, — съехидничал я, окидывая взглядом его расхлябанную сутулую фигуру, тощую, но с намечавшимся животом.
С чеком об оплате мы вернулись в полицейский участок, где после подписания каких-то бумаг нам выдали с рук на руки рыдающего и помятого Мышонка, взяв с нас слово не оставлять ее впредь без присмотра. Надо отметить, что, просидев несколько часов в камере, в компании проституток и наркоманов, Мышонок растерял значительную часть своей самоуверенности. Но напор остался при нем. Он поочередно бросался к нам на грудь, благодарил, обливался слезами и проклинал меркантильную подлость голландских полицейских.
— Гады продажные! — заходился Мышонок. — Нарочно все подстроили!
— У тебя что, денег не было? — поинтересовался Дергачев. — Ты ничего умнее не могла придумать, кроме как за границей трусы воровать?!
— Я не воровка! — всхлипывала она. —Я хотела просто померить и заблудилась! А эти гады меня сразу схватили и потащили куда-то. Я же не знаю по-ихнему, ничего не могла им объяснить.
— Сказки нам не рассказывай, — посоветовал Дергачев, которому было чуждо милосердие. — Они теперь в посольство сообщат! Ты представляешь, какой скандал начнется! Тебя-то посадят, это еще ладно! Не велика потеря для страны! А вот Лисецкому срок дадут — это да!
Мышонок даже задохнулся от ужаса.
— Он что, узнает?! — пролепетал он. — Вы разве там не договорились?
— Да успокойся, договорились, — вмешался я, прерывая затеянный Дергачевым воспитательный процесс. Я считал, что исправлять Мышонка не входило в поставленные перед нами задачи.
— Но вы же ему не скажете! — молил Мышонок. — Пожалуйста! Он же меня выгонит. Он и так на меня злой!
— Без нас расскажут! — отрезал Дергачев.
— Я больше не буду! — скулил Мышонок. — Ну, ребята, ну что мне сделать?!
Мы уже подходили к отелю. Мышонок метался между нами, хватая за руки то одного, то другого.
— Ну, не знаю, — в сомнении вздохнул Дергачев. — Можно, конечно, замять всю эту историю. — Он безнадежно почесал затылок. — Но будет очень трудно!
— Да я… Я что хотите сделаю! — выпалил Мышонок в отчаянии.
Дергачев искоса осмотрел ее худую мальчишескую фигуру.
— Что хотите, говоришь? — повторил он задумчиво. — Это уже интересно!
— Ты что, с ума сошел! — резко прервал я, уловив, куда он клонит.
— Да брось ты! — отмахнулся он и, повернувшись к Мышонку, добавил настойчиво:
— Ну так как?
Мышонок остановился посреди улицы как вкопанный, едва не сбив с ног какого-то туриста, налетевшего на нее сзади и рассыпавшегося в извинениях.
— Ты в каком смысле? — спросил Мышонок оторопело.
— А ты в каком? — едко, вопросом на вопрос ответил Дергачев.
— Я… вообще-то… — упавшим голосом забормотал Мышонок. —А вы что, вдвоем хотите? А где? Только не в моем номере! — Она совсем растерялась и лепетала все подряд. —А вдруг Лисецкий про это узнает? — спохватилась она, вновь впадая в состояние ужаса.
— Перестань, идиот! — бросил я Дергачеву, уже злясь всерьез. — Он шутит, — объяснил я Мышонку. — Ты не правильно его поняла.
Мышонок не сводил с меня недоверчивых глаз, боясь утратить шанс на спасение.
— Нет, если нужно, — бормотал он. — Просто у меня в номере нельзя…
— Давай, давай, — поторопил я, заталкивая ее в отель.
