— Будит меня среди ночи! Пьяный. Несет какую-то чушь! — заворчал Храповицкий, но его интонация изменилась. Он начинал проникаться. — Какая картошка?! Какие коровы?! Придет же такое в голову! — Он помолчал и заключил неожиданно: — Может, приказ издать? Чтоб трезвым тебя на работу не пускали? Приезжай завтра пораньше. Часам к девяти. Все обсудим.
— Нет, Решетов, ты не прав! — Губернатор в халате обогнул бильярдный стол и тщательно прицелился по шару.
— Не прав, — протянул он, отводя руку с кием. — Ну, то есть, совершенно!
Он вильнул кистью, ударил и промазал.
— Ты ничего не понимаешь в женщинах! — воскликнул он раздраженно.
Наверное, я и впрямь мало понимал в женщинах, если упорно считал его мужчиной.
Три недели спустя после гибели Хасанова они с Храповицким играли на бильярде в комнате отдыха нашего спортивного комплекса. Храповицкий поддавался как только мог, проявляя чудеса техники, но губернатор, будто нарочно, мазал шар за шаром и злился. Я сидел на диване и наблюдал за игрой, ожидая своей очереди.
С Лисецким мы не сошлись во мнениях относительно лучшего возраста женщины. Я сказал, что по-настоящему интересной женщина становится к двадцати пяти годам. Он настаивал на том, что после семнадцати она уже никому не нужна. Конечно, я мог бы возразить, что когда мне, как и ему, перевалит за пятьдесят, я, возможно, пересмотрю свои взгляды. Но я ограничился замечанием о том, что мне скучно с малолетками.
— Меня недавно познакомили с одной девочкой, — продолжал Лисецкий мечтательно. — Просто картинка! Наивная, как щенок! — Он присел на край бильярдного стола и нетерпеливо потер коленкой о коленку. Халат он выбрал себе коротковатый, кокетливо открывавший его белые безволосые ноги, слишком полные в бедрах и слишком худые в голенях, как у многих стареющих мужчин. — Кстати, Володя, думаю, пора тебе провести очередной конкурс красавиц. Не сомневаюсь, что она займет там первое место.
Храповицкий в это время в очередной раз виртуозным ударом старательно выставлял губернаторский шар к лузе. Он поднял голову и бросил на меня вопросительный взгляд. Я едва заметно кивнул. Мы еще ничего не говорили Лисецкому о проекте. Пора было открывать карты.
— Можно, — задумчиво проговорил Храповицкий. Ему удалось подкатить шар, так как он хотел. Он с удовлетворением распрямился.
— Эх, черт безрукий! Опять не дотянул! — притворно обругал он себя. И продолжал: — Наш банк, как обычно, выступит спонсором. Если, конечно, у членов вашей семьи не возникнут возражения.
— Ты имеешь в виду мою жену? — небрежно осведомился губернатор, склоняясь над столом.
— Да нет, не жену, — легко ответил Храповицкий, не поворачиваясь к нему и намазывая кий мелом. — При чем тут жена! Я говорю о Николаше.
— А Николаша-то здесь с какого боку? — удивился губернатор, не отрывая взгляда от стола и продолжая целиться.
— Да я хотел назначить его управляющим нашего банка, — пояснил Храповицкий буднично. Как само собой разумеющееся.
Лисецкий от неожиданности ударил без подготовки и опять промахнулся. Но на сей раз даже не заметил этого.
— Ты шутишь?! — воскликнул он, уставясь на Храповицкого.
— Какие тут шутки! Парень сидит без дела у Гозданкеров! Дурью мается! А я по всей области ищу молодых специалистов! По-вашему, это правильно?
— Мы про моего Николашу говорим? — не верил своим ушам губернатор. — Да он еще мальчишка совсем!
— Пора, пора за серьезное дело браться! — добродушно усмехнулся Храповицкий. — Сделаю его партнером по банку на пятнадцать процентов. Положу ему жалованье тысяч сто в месяц — парень землю рыть будет!
— Долларов?! — задохнулся Лисецкий.
— Ну не рублей же! — с негодованием ответил Храповицкий.
Лисецкий совсем ошалел. Забыв, что не его очередь, он опять ударил, причем по шару Храповицкого. И забил.
— Вот это да! — только и сказал он.
Он положил кий, просеменил по комнате, сел на диван и отхлебнул вина.
— Ничего не понимаю, — признался он, растерянно крутя головой. Халат на нем распахнулся, и круглый белый живот беззащитно вывалился наружу. Храповицкий по-прежнему упорно не замечал произведенного эффекта. Он достал из лузы забитый губернатором шар и аккуратно положил его на полку.
— Заодно мы сможем решить и одну вашу проблему, — продолжал он деловито. — Вы же не бедный человек. А деньгами своими пользоваться не можете. Официальный оклад — слезы. Николаша и вовсе гроши получает. А тут, вместе с дивидендами по банку, будет выходить миллиона полтора-два в год. Легально. И пусть платит налоги. К чему тут жадничать? Деньги чистые.
Глаза у Лисецкого полезли на лоб.
— Ну… это… конечно… — забормотал он. — Налоги я всегда… Как губернатор…
Вдруг что-то изменилось в его лице. Он нахмурился.
— А что ты хочешь взамен? — спросил он подозрительно.
Храповицкий обиделся.
— Вы за кого меня принимаете! — с упреком осведомился он. — Разве я когда-нибудь торговался! Я беру умного парня на работу! У меня есть для него специальный проект! Нет, конечно, если вам эта идея не по душе…
Он не договорил, Лисецкий его перебил.
