Она тяжело переживала предательство Владимира. Не желая никого видеть, женщина замкнулась, ушла в себя и наплевала на свой внешний вид. Делала она всё на автомате, по привычке, совсем потеряв вкус к жизни. Мама из последних сил поддерживала дочь. Спасибо ей, вытянула из глубокой депрессии, убедила, что трагедии не произошло: «Не ты первая и не ты последняя», – говорила она. Лена понимала её правоту: мать сама поднимала дочь одна.
Но испытания на этом не закончились, удар следовал за ударом. Неожиданно умерла мама Лены. Летом пожилая женщина выезжала загород на дачу, там её и хватил инсульт.
Тяжело, очень тяжело остаться вот так одной. Но ради памяти мамы Лена решила выстоять и не сдаваться обстоятельствам. Она держалась. А потому после развода и смерти последнего родного человека потеря работы казалось всего лишь досадной неурядицей.
Автобус вяло тащился по запруженной Московской улице. Прислушиваясь к урчанию машин, Лена безучастно смотрела в окно. Вскоре транспорт вовсе встал, и люди занервничали. В отличии от пассажиров Жуланова оставалась спокойной, после очередной неудачи в трудоустройстве, домой она не торопилась. Кто её там ждал? Никто… Разглядывая застрявшие в пробке машины, женщина подумала: «Собаку или кошку может завести?»
«Ага, совсем в старуху превратиться, – возмутилось что–то внутри.«Ты и есть старуха», – кольнула печальная мысль.
Хотелось расплакаться прямо здесь, в автобусе, но Лена постаралась отвлечься от невесёлых раздумий. Движение, наконец, возобновилось, и, сообразив, что следующая остановка её, женщина поспешила на выход.
Знакомая дорожка привела к подъезду девятиэтажки. Поднявшись на стареньком лифте на седьмой этаж Лена открыла дверь. Квартира встретила тишиной, тьмой и… тоской. Шаги гулко отдавались в ушах, и женщина, неспешно переодевшись, поставила чайник на плиту. Взглянув в окно, задумалась. В соседних домах за сияющими стёклами кипела жизнь, и чтобы избавиться от ощущения пустоты, Лена поспешила включить телевизор. Пусть болтает, вроде, как не одна.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Правда, Жуланова сразу догадалась, кого она увидит, и направилась в прихожую.
– Леночка, услышала, что ты пришла, вот и решила проведать, – дородная женщина, с крашенными, отливающими медью волосами, по-свойски прошла на кухню. – Вот пирожков напекла, – она поставила на стол тарелку, полную румяной выпечки.
По квартире разнёсся головокружительный запах.
– Лидия Фёдоровна, опять вы… – попыталась протестовать Лена, но соседка её перебила.
– Не смей отказываться! Вот я помру, как твоей матери на том свете в глаза смотреть стану? Ты вон исхудала как! Вобла сушёная и та аппетитней выглядит.
– Какая там вобла, – отмахнулась Лена. – И на попе вон лишние килограммы висят, и на боках.
– Ой, насмешила! Лишние килограммы у неё, – хмыкнула Лидия Фёдоровна. – Это ты на этих моделей насмотрелась? Да ты у нас девка хоть куда!
– Ага. И не туда и не сюда, – усмехнулась Лена.
Чайник издал тонкий писк, и, взглянув на соседку, Жуланова кивнула на пирожки.
– Тогда составьте мне компанию, одной скучно.
Лидия Фёдоровна артачиться не стала и охотно присела на стул, она не меньше изводилась от одиночества.
– Всё наладится, – заверила соседка. – И счастье тебе ещё улыбнётся, и мужа найдёшь, – она кокетливо улыбнулась и пропела. – Если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца.
– О чём вы, тёть Лид, – Лена даже нахмурилась. – Какие там немного?! Мне сороковник в следующем году стукнет. Какая из меня невеста? Выйти замуж за принца… – пробормотала она, и покачала головой. – Мне и об обычном мужике мечтать не приходится. Всё. Мой поезд ушёл, – женщина печально вздохнула.
– Вот ещё! В старухи она себя записывает! – Лидия Фёдоровна аж подскочила. – Мне вон сколько лет, и то мужчины комплименты делают, – она гордо задрала довольно крупный нос и игриво повела плечами. – А уж тебе и вовсе сдаваться не стоит. Да, ты у нас и умница, и красавица, каких поискать! Вон глаза у тебя какие большие и ресницы длиннющие, и фигура сохранилась. Не то что я. – Женщина развела руками, демонстрируя выдающиеся по объёмам формы. – Вот. Просто так не обхватишь.
– Да ну вас, Лидия Фёдоровна, – смутившись, Лена улыбнулась, но тут же сделалась серьёзной. – Я реально смотрю на вещи. Что ни говорите, а с молодыми мне не тягаться. И кожа не так свежа, и морщинки у глаз появились, седина вон поблёскивает, – она дотронулась до русых, собранных в хвост, волос. – А ресницы? Кого сейчас ресницами удивишь, у каждой второй после салона и длиннее и гуще. Да и фигура уже не та. От целлюлита нет спасения.
– Ладно, я не спорить с тобой пришла, – проговорила соседка. – Поживём увидим.
Чайник, сообщая о готовности, истошно завизжал, и хозяйка поспешила заварить свежий чай. Подав гостье чашку, Лена взяла пирожок:
