— Вам не потребуется самому сводить счеты, мистер Майо. Я уже предупредил Фроста, что если в городе будут продолжаться антиевропейские демонстрации, сочту его ответственным за это и позабочусь, чтобы его повесили без суда. Слово свое я намерен сдержать.
Он повернулся на каблуках. Клейтон шагнул вперед.
— Подождите! Я с вами.
Полковник остановился.
— Пойдемте, если хотите. Но вы понимаете, что мы не сможем сразу отправиться на выручку мисс Холлис, хотя я полностью понимаю ваше беспокойство. Сперва нужно покончить с одним неотложным и более важным делом.
— Господи! Что может быть более важным, чем вырвать ее из рук этого проходимца? Вы всерьез собираетесь расхаживать по городу и произносить речи в такое время, когда на счету каждая минута?
— Полагаю, — ответил полковник Эдвардс, — что по прошествии двух суток еще несколько минут — да собственно говоря и часов — вряд ли будут иметь для мисс Холлис большое значение. Но для жителей города будут, и я первым долгом обязан подумать о них. Лейтенант Ларримор предъявит капитанам дау ультиматум, чтобы они к вечеру собрали свои команды и покинули остров. Когда пираты дадут согласие, он возьмет своих людей, столько вооруженных белуджей, сколько можно будет освободить от других обязанностей, и пойдет освободить мисс Холлис и арестовать Фроста. Если вам это кажется бездушным промедлением, могу лишь сказать, что мне очень жаль, но общественный долг выше личного дела. Через час можете явиться в мое консульство и сопровождать нас к дому Фроста.
— Спасибо! — вспылил Клейтон. — Я отправляюсь туда немедленно, и если вы не пойдете со мной, то, думаю, пойдут другие! Я могу взять с полдюжины белых людей, которые будут рады оказать мне помощь. Черт! Неужели думаете, я стану ждать хотя бы лишнюю секунду?
— На вашем месте я, очевидно, испытывал бы то же самое. Однако надеюсь, что вы передумаете, поддюжины людей мало что смогут поделать против десятка с лишним, запершихся в доме, способном выдерживать осаду. Вы не принесете ни малейшей пользы и, возможно, много вреда. Положение мисс Холлис и без того скверно, ни к чему, чтобы все европейцы в городе знали о нем и сплетничали, строили догадки. Должно быть известно лишь то, что Ларримор и матросы с «Нарцисса» арестовали Фроста за его причастность к беспорядкам. Советую подождать и отправиться туда вместе с нами.
— Вы правы, — согласился мистер Холлис, не дав пасынку ответить. — Не стоит ухудшать положение.
— Вот именно. Возможно, это даже хорошо, что все европейцы в городе беспокоятся о себе, и сейчас им не до чужих дел. Мисс Холлис вернется задолго до того, как этот интерес у них пробудится, а все, что станет известно впоследствии, можно будет отвергать, как нелепые слухи. До встречи, мистер Майо!
Полковник кивнул мистеру Холлису, вышел на солнечный свет, а Дэн снова обнял Кресси, легонько поцеловал, разжал объятья и последовал за консулом.
Два часа спустя сильный отряд матросов и белуджей под командованием Ларримора, в сопровождении полковника Эдвардса и мистера Майо перекрыл оба конца тихой улицы, где заброшенное португальское кладбище являлось небольшим зеленым оазисом среди хмурых арабских дойов. Но в Доме с дельфинами оказались лишь горстка слуг да маленькая девочка, она топнула ножкой на вторгшихся, а когда они не ушли, стала с плачем звать маму.
Слуги не имели понятия, где находится хозяин дома, сказали, что за последние три дня никого из команды «Фурии» в доме не было, и они решили, что шхуна отплыла в Момбасу или в Персидский залив. Сиди никогда не говорил с ними о своих делах, и они ничего не знают о его передвижениях.
Лейтенант оставил у дома стражу и вернулся в гавань, где узнал, что «Фурия» снялась с якоря больше двух дней назад и взяла курс на юг. Но куда именно, никто не мог сказать.
Геро вез поперек седельной луки не Рори, а Ралуб, он держал ее железной хваткой, полузадушенную толстыми складками попоны, мешающей ей вырываться, так как большая часть сил уходила на борьбу за каждый вдох.
Услышав плеск волн, девушка поняла, куда они приехали. В следующий миг кто-то вскинул ее на плечо, будто свернутый ковер, и наконец поставил на ноги. Она освободилась от душной попоны и обнаружила, что вновь находится на борту «Фурии». Только не в капитанской каюте, а в гальюне, под замком. В маленький световой люк могла бы пролезть разве что обезьянка.
Геро провела там много часов; она знала, что шхуна плывет, но не представляла, куда и зачем ее везут. Могла только предположить, что Рори Фрост спятил и пошел на трюк, которого не мог совершить в прошлый раз — похитил ее ради выкупа. Поскольку она не могла вообразить, что кто-то покусится на ее добродетель, ей ничего больше не приходило в голову. Обнаружив на полу тарелку с едой, графин вина и кружку, девушка пришла в ярость. Значит, в этом тесном, недостойном помещении ей находиться долго.