— Бэтти проводит тебя к дому сеиды Зуене и попросит дать провожатых до консульства. Ты будешь в полной безопасности.
Геро не произнесла ни слова. Лицо ее в сером угасающем свете выглядело пустым бледным овалом.
Рори сказал:
— Бэтти Говорит, ты проведывала мою дочь. Это любезно с твоей стороны, хотя вряд ли разумно. Теперь меня действительно мучает совесть!
Геро молчала по-прежнему. Рори улыбнулся ей.
— Вряд ли мы еще увидимся, но хочу, чтобы ты знала — если Дэн или консул схватят меня и сведут за тебя счеты, я не буду жалеть о содеянном.
— Потому что отомстил за Зору?
Голос Геро был отчужденным, непроницаемым, как и лицо.
Рори беспечно засмеялся.
— Нет. По чисто личной причине, как ты прекрасно знаешь.
Он коснулся ее холодной, влажной щеки и сказал:
— Когда я увидел тебя в первый раз, ты была мокрой до нитки, и, пожалуй, Хорошо, что ты такая же в последний. Прощай, моя прекрасная Галатея. Приятно знать, что ты меня вряд ли забудешь.
Он повернул лошадь и вместе с Ибрагимом скрылся в дождливых сумерках. Геро слышала, как чавканье копыт по грязи становится все тише, тише, и наконец его поглотил шум дождя.
Бэтти вздохнул.
— Трогаемся, мисс.
Они выехали из рощи на открытое пространство, за которым начиналась деревня. Дорога стала лучше, и лошади ускорили шаг.
Бэтти не пытался завязать разговор, и в конце концов молчание нарушила Геро.
— Его, вправду, повесят, если поймают?
— Или застрелят на месте, — угрюмо ответил Бэтти.
— Но ведь это будет противозаконно.
Бэтти презрительно фыркнул.
— Капитан и сам никогда не считался с законом. Потом, бывают случаи, когда люди забывают про закон. А все из-за женщин. Женщины — прошу прощенья, мисс — дрянь. Сущая дрянь. «Не трогай их» — вот мой девиз. Капитан Рори — человек разумный, котелок у него варит, но как узнал, что ваш молодой человек, будь он неладен, сотворил с Зорой, потерял голову, запил и в конце концов повел себя, будто псих. А теперь Дэн и полковник взъярились на него. Женщины!
Геро спокойно сказала:
— Это не мистер Майо. Он бы такого не сделал. Это ошибка, в конце концов вы узнаете, что тут повинен кто-то другой.
Бэтти бросил на нее взгляд, в Котором презрение сочеталось с некоторой долей сочувствия.
— Вы, пожалуй, должны так считать. Но ошибаетесь.
Я вызнал все у того черного, что сдает ему комнаты на улочке возле базара Чангу. Он знает! И вам это будет нелишним. Когда знаешь самое худшее, тогда уже ясно, как быть. А что хорошего узнавать, когда вы уже связаны браком?
Геро не ответила. Бэтти, видимо, и не ждал ответа. Он задумался, трясясь в седле, и вскоре снова заговорил:
— У меня руки чесались вырезать ему печень — Зору я знал еще малышкой. Но, поразмыслив, решил, что он смотрел на это по-другому. Откуда ему было знать, что Зора не какая-то туземная шлюха, не будет рада поразвлечься за горсть долларов? Таких в городе полно, всех цветов кожи. Думаю, теперь он жалеет. А капитан Рори — тот знал, что делает, и поступил так просто со зла; этого я не одобряю. Совсем потерял голову. Ц-ц!
Геро продолжала молчать. Бэтти повернулся, взглянул на нее и сказал отеческим тоном:
— Забирайте, мисс, этого молодого человека домой, да побыстрее, там он, смотришь, остепенится. И еще может стать хорошим мужем, если воспитаете его, как следует. А Занзибар не место для таких. Как сказали бы вы, слишком много искушений. Увозите его домой, мисс.
Перед ними замаячила высокая белая стена, и десять минут спустя Бэтти бойко объяснял мажордому сеиды, что американка поехала кататься верхом рано утром в день беспорядков, а на обратном пути на нее напали пираты. Капитан и несколько матросов с «Фурии» спасли ее и предоставили убежище в Кивулими. Узнав, что в городе все спокойно, она настояла на немедленном возвращении, но из-за дождя задержалась. А поскольку он, Бэтти, не может сопровождать ее дальше из-за собственных срочных дел, то будет благодарен, если сеида любезно предоставит американке эскорт до города. Сеида любезно предоставила, и Бэтти исчез в дождливой ночи, даже не простясь, а Геро продолжала путь при свете фонаря в сопровождении полудюжины слуг сеиди.
Бэтти оказался прав относительно постов на дороге; едва они приблизились к окраине города, их остановили трое сипаев-белуджей под командованием матроса с «Нарцисса», после недолгою разговора матрос и сипаи присоединились к эскорту и сопровождали мисс Холлис до консульства, где застали всю семью за обедом.
Появление ее казалось повтором кошмарной сцены, разыгравшейся в тот день, когда она впервые ступила на занзибарскую почву. Однако на сей раз Геро не принимала в нем участия. Она стояла в холле бледная, мокрая, изнуренная. Тетя Эбби ударилась в истерику, Кресси расплакалась, дядя Нат засыпал ее вопросами, а Клей, обняв, говорил без умолку что-то, как ей казалось, бессмысленное.