Тревога в ее голосе подействовала на Дэна раздражающе. Он считал Геро бесстрашной и, видя, как она теряет от страха голову при одном лишь подозрении, что холера может появиться в более близком к консульству квартале, очень расстроился. Ему казалось, она будет поддерживать, ободрять Кресси в наступающие тяжелые дни. Он всегда видел в ней сильную духом женщину и утвердился в этом мнении, видя, как замечательно она держалась после того, что сделал с ней Фрост. И хотя выказанные тогда стойкость и упорство казались ему неуместными (Дэн считал, что женщины должны быть слабыми, чувствительными и отнесся бы к слезам, истерике, подавленности с гораздо большим пониманием), они все же давали ему надежду, что Геро сохранит голову в надвигающемся кризисе и станет опорой его нежной, чувствительной Кресси и ее слишком возбудимой матери. А тут на тебе, при первом же слове об эпидемии она потеряла самообладание, совершенно не думая о нервах его Кресс иды.
Дэн был уверен, что боязнь заразы является ахиллесовой пятой неукротимой мисс Холлис, и с трудом сдержал раздражение. Взяв себя в руки, он заговорил спокойным, ободряющим голосом:
— Уверяю вас, в диагнозе доктора Кили нет нужды. Симптомы холеры легко узнаваемы, а это какая-то горячка. Даже если тиф, то нет оснований полагать, что он распространится, а насчет холеры скажу, что если не будете выходить за пределы дома и сада, соблюдать обычные меры предосторожности, вам нечего…
— Тиф! — прошептала Геро. — Он же не менее опасен, чем холера… — Глаза ее утратили холодную настороженность и вспыхнули гневом. — А вы ничего не предприняли! Хотя знаете, что Бэтти и Ралуб вряд ли посмеют обратиться к доктору, а капитан Фрост не сможет, потому что сидит в. тюрьме! Да ведь раз они не отплыли в четверг вечером, значит, девочка была больна уже тогда. Прошло почти двое суток! А вы только и знаете, что говорите о холере!..
Она повернулась, зашелестев нижними юбками и накрахмаленным поплином. Дэн и Кресси слышали, как она бежит к холлу. Потом хлопнула парадная дверь.
— Ничего не понимаю, — беспомощно сказала Кресси. — Куда она отправилась? Что у нее на уме? Дэн, в Малинди, правда, холера? Это опасно? Ой, Геро ушла даже без шляпки, у нее будет солнечный удар, и если в городе зараза… Дэн, ее надо немедленно вернуть! Беги!..
Но Дэну не хотелось превращаться в посмешище, гоняясь по улицам за мисс Холлис. Он считал, что она пошла к дому доктора Кили, находящемуся недалеко от консульства, и здравомыслящий доктор успокоит ее.
Первое предположение оказалось справедливым. Геро действительно отправилась к доктору, без шляпки, без сопровождения, к ужасу швейцара консульства, сделавшего слабую попытку задержать ее. Доктор только что вернулся после долгого совещания с полковником Эдвардсом. Речь шла о том, можно ли принять какие-то меры, чтобы предотвратить или ограничить грозящую городу эпидемию. В данных обстоятельствах можно понять, почему он выказал мало сочувствия к беспокойству Геро и еще, меньше к его причине. Однако человеком он был добрым, любил детей и ощущал большую симпатию к мисс Холлис, считая ее разумной и почти не подверженной причудам, поэтому внимательно выслушал и согласился немедленно пойти с ней в Дом с дельфинами; но первым делом принес Геро одну из шляпок жены и зонтик.
Бэтти, Ралуб, и все остальные встретили ее с невыразимым облегчением, и у самой Геро возникло странное чувство, будто она возвратилась к знакомым людям, в привычный дом. Даже не верилось, что бывала здесь она всего дважды.
Ей вспомнилось, как она впервые прошла под резными дельфинами вместе с Фаттумой, закутанная в черное одеяние арабки и убежденная в своей правоте. Казалось, это было очень давно, чуть ли не в какой-то другой жизни, и то была другая женщина, а совсем не Геро Холлис.
С тех пор произошло многое, и она так изменилась, будто не имела ничего общего с той эгоистичной, самоуверенной девицей, которая собиралась наставить Занзибар на путь истинный, очистить улицы, привести на трон другого султана, положить конец работорговле и нисколько не сомневалась, что все это ей по силам. Или с той юной пуританкой, невыразимо ужаснувшейся тому, что не признающий законов проходимец, по воле случая спасший ее из воды, содержит цветную любовницу и прижил с ней внебрачного ребенка. Она бежала из этого дома, словно он был заражен чем-то страшнее холеры или тифа, и как дурочка старалась отмыться карболовым мылом от моральной нечистоты. Но теперь она опустилась на колени у кровати этого ребенка и взяла в ладони горячую ручку девочки, совершенно не думая, что подвергает себя уже другой заразе, способной причинить гораздо больше вреда ее телесному здравию, чем та причинила ее впечатлительности.