— Я сейчас телеграфирую Пьеру, что вернусь только завтра вечером. Я не могу оставить тебя одну…
— Спасибо… Ах, спасибо тебе, душенька! Пёс, сидеть смирно! Выпей, душенька, немножко малаги… Право, мне будет приятно.
Роже де Монбар убил на дуэли барона Эдуарда де Ласси де Лассаль. Поединок произошёл, как водится, в Гранд-Жатт. И сразу после него де Монбара послали в Вену. Для карьеры молодого человека не плохо, если у него горячая кровь. Назначение он получил довольно высокое для своего возраста. Дениза чуть с ума не сошла, когда лейтенант де Пасси де Клён, секундант покойного барона де Ласси, принёс ей печальную весть. Разумеется, всё относительно, — никакая здравомыслящая женщина не станет от горя безумствовать. И потом, вы, может быть, не поняли: с ума она сходила не от того, что Роже де Монбар уехал, — нет, она оплакивала мужа. Она сама не знала, что любит его и даже думала, что… Но вот, когда человека не станет, вдруг понимаешь, как он был тебе дорог.
Если бы Полетта не потащила Денизу к Ворту, у неё даже не было бы траурного платья, хотя она большая кокетка, а чёрное ей так к лицу — чудо! Она сама говорит, что в наказанье за грехи её следовало бы одевать во что-нибудь светло-голубое… в платьях нежных тонов она, якобы, похожа на горничную…
И вот получилось так, что Полетта приехала в Париж на двое суток, а прожила там две недели. Денизу она всё-таки привезла в Алансон. Пьер сделал жене совершенно неуместную сцену. Ах, так? А если бы тебя, милый мой, убили на дуэли, ты бы тоже считал нехорошим, что меня стараются не оставлять одну? Вот так сказала, покорнейше благодарю! Как умею, так и говорю. Ты, может быть, боишься, что я тебя скомпрометирую, раз принимаю в своём доме женщину, из-за которой мужчины убивают друг друга на дуэли? Надеюсь, нет?
— Послушай, Полетта, что у тебя за мысли? Разве я корю тебя твоими приятельницами? Правда, Дениза пренебрегает мной до неприличия… Но это ничего, перед десертом я всегда выхожу из-за стола, а потом…
— Пренебрегает? Дениза? У женщины такое горе, а ты!.. У, бессердечное чудовище! Дениза мне дороже всех на свете, и ты хочешь нас разлучить… Разве я корю тебя твоими друзьями?
— Ну, конечно, коришь… А какую уйму денег ты потратила в Париже!..
— Потратила? Деньги! У тебя на уме только деньги! А я, кажется, не выбрасываю деньги на Панаму. Бессердечный! Бессердечный! Попрекать меня деньгами!..
Пьеру с великим трудом удалось её успокоить. Нервы у Полетты совсем развинтились. Эта история с дуэлью произвела на неё жуткое впечатление. Она терпеть не могла покойного барона, но когда его принесли домой убитым, совесть стала её мучить. На нём была крылатка, и пелерину откинули ему на лицо: изо рта с правой стороны вытекло немного крови, и она запеклась. Полетта сначала приняла сгусток за прилипший окурок сигареты. Ах, какой ужас!
Но, благодарение богу, Дениза — вдова, а не разводка.
Всё спасено.
Несмотря на Панаму, супруги Меркадье были всё-таки люди зажиточные. Учительское жалованье, конечно, не велико, но у них ещё оставались ценные бумаги, акции железной дороги, доставшиеся Пьеру от его дядюшки, изворотливого адвоката, который во времена Второй империи был поверенным железнодорожной компании и сумел хорошо нажиться при экспроприации частных земельных владений для прокладки дороги; не успев ещё порастрясти свои капиталы, оборотистый дядюшка умер, объевшись каких-то лакомых блюд: благодаря несварению желудка у этого чревоугодника Пьер Меркадье мог бы вдруг сделаться богачом, но после покойного осталось несколько незаконных его детей, которых он упомянул в своём завещании.
За вычетом потерь на акциях Панамского канала (убыток самый крупный, и к тому же понесённый сразу) — у Меркадье, помимо жалованья, ещё было тысяч пятнадцать франков годового дохода. В Панамском крахе самым страшным оказалось душевное потрясение, которое и вырвало у Пьера тяжёлое для него признание, а по существу он уже лет десять играл на бирже, проигрывал понемногу, и за эти годы спустил больше шестидесяти тысяч, но каждый раз потеря была невелика, и ему в голову не приходило рассказывать о своей беде Полетте или кому-нибудь другому.
