Раздался лёгкий щелчок, и ворота медленно открылись. Михаил, сидевший на небольшом диванчике рядом с полулежавшей Анфисой, посмотрел на Филиппа, и перевёл вопросительный взгляд на Севу.
– Знакомься, – сказал тот – это Филипп, местный сыщик.
– Но мы же договорились, никакой полиции…– воскликнул Михаил, вскакивая на ноги.
– Ах, Мишенька, я тебя прошу, не надо так кричать, – простонала Анфиса, поднося руку ко лбу, – У меня страшно болит голова…
– А что, звонки ещё были? – осведомился Сева.
– Были. Звонили три раза, пока меня не было,
– А что с деньгами?
– Деньги я получил.
– Всю сумму? – спросил Сева, утвердительно прикрывая глаза.
– Всю…– пробормотал Михаил.
– Хорошо. Будем ждать звонка и договариваться об их обмене на Машу.
– Мишенька, если я вам не нужна, пойду к себе, приму ещё одну таблетку… – сказала Анфиса, тихонечко постанывая и разминая виски кончиками пальцев.
– Да – да, солнышко, иди отдыхай.
Сева подождал, пока онауйдёт, потом тяжело опустился в кресло, и пригласил сесть остальных.
– Миша. Я должен кое – что тебе показать… Только прошу, держи себя, пожалуйста в руках. Ещё есть надежда, что всё не так плохо.
– Ты что – то узнал о Маше? – спросил Михаил, бледнея на глазах.
Сева включил свой телефон и открыл фотографии, переснятые с фотоаппарата Веры. Увидев фото Веры, Михаил на несколько мгновений замер, затем тряхнул головой и спросил:
– Это те люди, с которыми познакомилась Маша?
– Да, Миша, это они. Как видишь, вполне себе нормальные люди. Теперь посмотри на вот эту камеру.
– Это же Машина камера, я покупал ей на день рождения! Где вы её взяли?
– Сейчас объясню. Давай сначала посмотрим, что на ней записано. Включи телевизор.
– Включи, пожалуйста, сам, меня не держат ноги…
– Ну – ну, дружище, держись. Я верю, что всё будет хорошо. Где тут у вас соединительные шнуры?
– Не знаю, смотри в ящике. Этими делами всегда занималась Маша.
Сева подсоединил камеру к огромному телевизору, и включил.
На экране появился пляж и весёлые лица Маши и мальчика, которого он только что видел на фотоснимках. Михаил подался к экрану телевизора, разглядывая лицо мальчика с огромными голубыми глазами и забавно оттопыренными ушами. Миловидная женщина, по – матерински ласково обнимавшая за плечи сначала сына, а в следующем кадре Машу, показалась ему очень похожей на покойную жену. Судя по доверчивому взгляду прильнувшей к ней девочки, так казалось не только ему. Потом дети убежали купаться, а женщина стала снимать то, как они ныряют и дурачатся в море.
Эта картина наполнила его сердце горечью. Он уже забыл те времена, когда Маша выглядела такой веселой и счастливой. Анфиса, вечно занятая самой собой, не очень – то старалась с нею сблизиться. Нет, не как с дочкой, об этом не могло быть и речи, слишком уж незначительна разница в их возрасте. Но она могла бы больше общаться с нею, как с подругой. Правда, нельзя сказать, что она полностью игнорировала Машу, но в её обращении с девочкой всегда сквозил холодок, видимый даже простым глазом. Только теперь он понял, как его дочь нуждалась в ласке и внимании.
Михаил всхлипнул, но тут же взял себя в руки и напрягся, боясь отвести взгляд от экрана. Картинка сменилась на морской пейзаж с предзакатным солнцем и мелькнувшим на мгновение небольшим скалистым островком. Затем на экране совершенно неожиданно, словно сказочная птица феникс, возникла Анфиса, божественно исполнявшая на носу яхты FAINA сцену из Титаника. Она стояла на перилах яхты, раскинув руки навстречу волнам и уходящему солнцу, прекрасные серебристые волосы развевались на ветру, делая её похожей на морскую богиню, восставшую из морской пены. Но почему – то ни изысканная красота Анфисы, ни изящество её форм не тронули его так, как душевное тепло незнакомой женщины, подарившей его дочери частичку любви и внимания.
Камера приблизила руки Максима, скользившие по её бёдрам, затем опять они, уходящие в обнимку, словно пара влюблённых голубков, в каюту. Колонки телевизора усилили голоса переговаривавшихся детей. Их прерывали порывы ветра, но даже то, что удалось услышать, каждым словом вонзалось в сердце, словно острая игла. При Машиных словах «папа меня совсем не замечает», Михаил схватился за грудь, пытаясь унять острую боль. Когда затихли последние крики детей, он спросил тихим, осевшим голосом:
– Сева, скажи мне, Маша погибла? Дети утонули?
– Нет! – воскликнул молчавший до этого Филипп. – это кино ещё ничего не значит. Ваша дочь хорошо плавала?
– Хорошо… Она плавала очень хорошо, – повторил Михаил, глядя на него с надеждой, – Маша ещё до школы начала ходить в бассейн. Тренер всегда говорил, что она делает неплохие успехи.
– Вот видите, есть вероятность, что она могла спастись. У нас везде плавает огромное количество разных судов, от маленьких рыбацких лодок до больших яхт. Наверняка, их кто – то подобрал. Возможно, они находятся на каком – то другом острове.
– Но Анфиса… Почему она ничего мне не сказала?
– Скорее всего, она просто побоялась.
