Пастор (ЛП) полностью

А затем достигла пика снова».

ГЛАВА 6.

— Вот каков мой истинный грех, — закончила Поппи. — Это мой настоящий позор. Я не могу спать по ночам, зная о том, что позволила ему это… Позволила это себе…

Она резко замолчала, и я не смел прервать эту тишину, потому что уважал её, а также из-за того, что не доверял своему голосу. Её признание было столь чувственным — таким чертовски детальным — и я был крайне зол на этого мудака Стерлинга, который причинил ей столько горя, а ещё ужасно ревновал её к нему, потому что всего несколько недель назад он был внутри неё, чего просто не заслуживает, как и не заслуживает ни одной её слезинки.

Но больше всего я ненавидел, что был твёрд и не мог мыслить здраво.

— Я позволила себе кончить, — сказала она наконец своим тихим голоском. — Он женатый мужчина, он изменял мне годами и даже не извинился, но зато я позволила ему себя трахнуть и кончить. Я кончила дважды. Какое это имеет значение, ведь я сразу же дала ему уйти после случившегося? Какие девушки так делают?

Я должен был что-то сказать, успокоить её, но, дерьмо, было сложно сфокусироваться на чём-нибудь, когда образ её лица, искажённого множественными оргазмами, стоял перед моими глазами. Я каждый раз прохожу через ад, представляя это. Мне хотелось ударить Стерлинга по трахее за то, что он посмел обладать этой красотой и этими губами, что ему удалось завладеть ею. Потому что я тоже хотел этого, ведь это было так давно, когда женщина постанывала от моих прикосновений...

«Ты ничем не лучше него, — критиковал я себя. — Возьми своё дерьмо в руки. Чувства, сосредоточься на её чувствах».

— Как это ощущалось?

— Как ощущалось? Ощущения были просто прекрасны. Он словно утверждал права на меня изнутри, будто клеймил меня как свою собственность, и, когда кончил он, я последовала за ним. Ничего не могла с этим поделать: кончающий парень — самая чертовски горячая вещь, особенно когда я чувствую это изнутри.

Моя голова коснулась деревянной стены, издавая таким образом глухой звук.

— Я имел в виду… — выдавил из себя, — как это ощущалось эмоционально?

— Ох.

Она издала небольшой смешок, из-за которого — чёрт возьми, мне дорога в ад — я не мог не потрогать себя сейчас. Я был слишком твёрд, мой член упирался в ширинку брюк. Я начал себя поглаживать, дёргая другой рукой застёжку, и в то же время старался контролировать дыхание, которое могло меня выдать. Могу ли я расстегнуть молнию так тихо, что она не сможет меня услышать? Могу ли я подрочить прямо здесь в исповедальне, чтобы она не узнала об этом?

Потому что прямо сейчас мне это необходимо. Её слова проникли в мою голову и останутся там навечно.

— Полагаю, Стерлинг был прав. Я шлюха, разве не так? У меня было отличное будущее и много трофеев, моя семья богата, но это не меняет того, кто я внутри. В глубине души я всегда знала, что Стерлинг меня не любит, но была готова принять секс вместо любви, потому что мне хотелось романтики, и какая женщина так рассуждает, Отец? Я просто предпочла секс вместо любви, чем вообще не иметь его? И что мне делать теперь? Как мне справиться с этим стыдом, зная о том, кто я на самом деле?

Стыд. Да, мне известно это чувство. Я прямо сейчас испытываю его. Я положил свои руки на бёдра подальше от эрекции. «Сконцентрируйся, — сказал себе. — И, когда ты будешь один, сможешь позаботиться о своей… проблеме».

— Бог создал нас с сексуальными желаниями, Поппи, — успокаивал я её. Но с моим сдавленным голосом и еле сдерживаемым дыханием слова звучали угрожающими. Словно тёмная непосредственная угроза.

— Тогда Он сделал меня слишком сексуальной, — прошептала она. — И даже сейчас я…

Она остановилась.

— И даже сейчас что? — на этот раз голос получился не таким угрожающим.

Я слышал, как она поёрзала на стуле.

— Мне пора, — ответила Поппи.

Я услышал, как она подобрала свою сумочку и направилась к выходу, но, прежде чем она успела выйти, её ожидал сюрприз в виде меня. Я прижал её к двери, положив по обе стороны от неё свои руки, таким образом беря в плен (что, чёрт бы меня побрал, я делаю?). Да, блокирую её побег, потому что я должен знать, должен знать, что она собиралась сказать, и, если не узнаю, точно сойду с ума.

Она подняла свой взгляд на меня, нависшего над ней, и её ореховые глаза расширились от удивления.

— Ох, — выдохнула она. Какое-то время мы так и смотрели друг на друга.

Это могло закончиться прямо там. Могло бы даже с её красной помадой, с этими игривыми чёртиками во взгляде, тугими сосками-пуговками, которые хорошо проглядывались через белую блузку. Даже с моими широкими плечами, прижимающими её к двери, даже со всплеском силы, удовлетворения и похоти, исходящих от первобытной и доминирующей позиции моего тела напротив женщины.

Могло бы, клянусь вам.