Он упивался чистой красотой этой женщины и гадал, какое уродство должно существовать в мире, чтобы уравновесить это сияние. Она казалась спокойной, сидя без сознания напротив него. Но скоро она придет в себя, и ее покой улетучится, как стертый в памяти сон растворяется в эфире между двумя мирами.
Очнувшись, Алиса Ричардс обнаружила, что весь ее мир заполнило насилие, грубо исковеркавшее привычную для нее реальность. Теперь прежняя монотонная рутина ее повседневной жизни казалась ей райской. Даже если она выживет в этом ужасе, перед лицом которого оказалась, ее жизнь уже никогда не будет прежней. Она никогда уже не сможет смотреть в темноту без страха. Никогда не ощутит себя в полной безопасности.
Ее глаза открылись для истины. Теперь она понимала, что ее безопасный маленький мирок был всего лишь иллюзией, а она навсегда останется беззащитной перед волками. Они всегда будут ждать за порогом ее когда-то счастливого дома. И как только она даст им возможность проникнуть в свою святая святых, уже не в ее силах будет помешать им украсть все то, что ей так дорого.
В голове у нее пульсировала боль после нанесенного убийцей удара, и ей понадобилось некоторое время, чтобы глаза очистились от застилавшей их пелены. А когда ее взор прояснился, увиденное наполнило ее сердце глубоким отчаянием.
Она сидела за кухонным столом, а ее дети расположились по бокам от нее. Акерман заткнул им рты и привязал к стульям. Напротив сидел сам маньяк, укравший у нее всякую надежду на безопасность и покой, которыми она наслаждалась совсем недавно, убивший ее мужа, а теперь, скорее всего, собиравшийся убить ее саму и двух ее невинных детей.
— Привет, Алиса, — сказал Акерман тоном любящего родственника. — Ты выглядишь по-настоящему красивой, когда спишь. Держу пари, твой муженек никогда этого не замечал. Уверен, он не ценил в тебе еще много других вещей.
Ей хотелось броситься через стол и душить его до тех пор, пока его зловещий дух не отправится в преисподнюю, где ему было самое место. Никогда в жизни она не ощущала такого жгучего гнева. И не пыталась его сдержать. Наоборот, ее ярость только усиливалась, когда она смотрела на своих детей и слушала наглые речи убийцы мужа. А тот вел себя так, словно был лучшим другом и доверенным лицом, а не врагом, вторгшимся в ее дом и разрушившим мирное течение ее жизни.
Она не была, как дети, привязана к стулу, но прекрасно понимала, что ей не справиться с убийцей. Вот только факт оставался фактом: он оставил их в живых, хотя мог в любой момент расправиться с ними. Она никак не могла понять, бояться ей подобного «милосердия» или надеяться на лучшее.
— Наш мир очень странное место, не так ли? Место величайшей жестокости и столь же великого сострадания, место жутких трагедий и безумной радости, место, где уживаются немыслимые преступления и несравненная красота. Пока я сидел здесь и наблюдал за тобой, я просто купался в сиянии твоей красоты. И на меня снизошло прозрение. Все в этом мире имеет свою противоположность. Для любого света есть тьма. За каждым днем неизбежно следует ночь. — Он помолчал и продолжил: — Эта простая, казалось бы, мысль внезапно вызвала во мне внутреннюю вспышку и позволила понять истину… Истину, касающуюся моего места в мире и той роли, которую я призван в нем играть. Видишь ли, Алиса, я всегда считал наш мир бессмысленным. Но что, если я был неправ? Быть может, мое предназначение состоит в том, чтобы уравновесить нечто? Что, если я призван оставаться темным пятном в окружающей меня действительности? Я никогда по-настоящему не причислял себя к силам зла, никогда не верил в противопоставление добра и зла. Я просто знал, что во мне что-то сломалось… Что-то, от чего я стал наслаждаться чужими страданиями. Но вдруг я вовсе не сломлен? Может, я представляю темную сторону для равновесия в мире? Однако я не собираюсь утомлять тебя рассуждениями о своем внутреннем мире и о своей судьбе, особенно когда твоя собственная судьба висит на волоске.
Он потер ладони, и Алиса впервые заметила шрамы, покрывавшие его руки.
— Поскольку я нахожусь в таком благостном философском настроении, я решил дать тебе возможность спасти ваши жизни. Обычно я затеваю игры со своими жертвами, только если уверен в неизбежном и удовлетворительном для меня исходе. Но тебе я решил дать настоящий шанс. Я даже думал, не оставить ли тебя в покое, но такое милосердие все же не в моем характере. В конце концов, мы должны сохранять верность себе. Ты согласна?
Ее глаза округлились от страха при мысли, какую ужасную смерть приготовил для нее свихнувшийся убийца. Несмотря на его спокойствие и внешнюю интеллигентность, от нее не укрылась первобытная злость, пожиравшая его душу. При других обстоятельствах она могла бы даже счесть его привлекательным мужчиной за его обаятельную манеру держаться и симпатичную внешность. Но она уже разглядела его подлинную натуру и, когда смотрела на него, видела монстра, скрывавшегося за приятным на вид обликом.
