Последняя фраза была адресована капитану и только ему. «Морской волк», изменив своей вальяжности, кинулся в рубку, прибежал назад с бумагами, а Чанг Пай всё стоял и глядел. Богдан глядел тоже — рассматривал человека, который месяц назад был армейским прапорщиком, а теперь сделался офицером, перескочив одномоментно несколько званий. Человека, который не мог его, Богуславского не узнать, но почему-то игнорировал начисто.
— Предметы, запрещенные к вывозу, на судне имеются?
— Нет, стало быть, — капитан нахмурился, ожидая начала досмотра, но лейтенант-коммандер лишь кивнул:
— Нет, так нет. А вы, господа, куда направляетесь?
Вот теперь вопрос адресован был Богдану с Сухановым, хотя интереса в голосе так и не проклюнулось.
«Маскируется, сучара! Расслабить хочет, врасплох застать!»
— Мы туристы, господин… э-э, лейтенант, хотим взглянуть на море, порыбачить. Вам нужны наши документы?
— Ну, зачем же? — тонкие губы Чанг Пая медленно растянулись в улыбке. — Джентльменам нужно верить на слово. Бьен куиши, господа.
Козырнул, полез по трапу вниз, медленно и явно без привычки к этому делу. Следом с обезьяньей ловкостью ссыпалась в шлюпку матросня.
— Расскажу кому — не поверят, — сказал капитан шепотом. — Чтобы погранцы, да не стали осматривать судно!..
— Он такой же пограничник, как мы с вами, — усмехнулся Богдан, провожая взглядом уходящую шлюпку. — Знаю я ведомства, в которых могут выдать любую форму, хоть генеральскую. А что он сказал, кстати?
— Пожелал счастливого пути, — раздался за спиной укоризненный голос Суханова. — Ты за такой срок не выучил даже два простых слова!?
— Я много чего не выучил, Дмитрий Константиныч. И много чего, оказывается, в жизни не понимаю…
Катер двинулся, наконец, вперед, и стальные красавцы расступились, освобождая ему дорогу. До чужих территориальных вод осталось не более часа пути.
Генерал Пхай Гонг, именуемый «азиатским Пиночетом» внешне производил благоприятнейшее впечатление. Этакий седой, круглолицый дедушка, бесконечно далекий от зла и насилия. Взгляд выдавал — тяжелый, властный. Выправку в свои семьдесят с лишним генерал сохранил, и мундир сидел на нем до сих пор как влитой.
— Ну, что у тебя нового Минг, поведай старику.
Человек, к которому обращено было предложение, выглядел полной противоположностью генералу: сухая фигура, взгляд пытливый, но всегда ускользающий, обширная лысина открывает высокий лоб мыслителя. Премьер-министр Минг Мьян, бывший глава «Дабл-Е» и разоблачитель недавнего мятежа. На этом разоблачении он и стал тем, кем был теперь, сумев удержать власть в столице и лично застрелив главу заговорщиков, бывшего премьера Хунг Лима.
— Разумеется, у меня есть новости, сэр, — сказал Минг по привычке вкрадчиво, вынимая из папки несколько газет. — Новости и некоторые соображения по поводу организаторов заговора.
— Ну, давай, рассказывай, — проворчал генерал, разглядев один из заголовков. — «Охота кровавого диктатора». Про меня речь?
— Зарубежная пресса, сэр. Вьетнамская, американская, французская.
— Это всё из-за тех трех иностранцев?
— Именно, сэр. Они уже в России, а скандал продолжает развиваться. Что характерно, и коммунистический Вьетнам и лояльные к нам западные страны отреагировали на ситуацию одинаковым образом — они целиком на стороне заговорщика и возмущены нашими попытками его арестовать.
— Вот даже как? — взяв наугад одну из газет, генерал вгляделся в фото, изображающее двух мужчин и женщину. — Более месяца скитались в диких джунглях… питались лягушками… нещадная травля… нота протеста… Язык бы вырвать этому писаке!
— Увы, он для нас недосягаем. По нашей информации, человек, носящий фамилию Суханов, является агентом влияния Запада в России.
— Шпионом?
— Нет, именно агентом влияния. В свое время он обучался в Гарвардском университете, где и был завербован. Сейчас является одним из тех, кого именуют «демократами» (Пхай Гонг при этом слове поморщился), а также «новыми русскими». Участвовал в так называемой «Перестройке» конца 80-х годов, был одним из тех, кто финансировал в 1996-м году выборы Президента России Бориса Ельцина. При участии Суханова продаются за бесценок на Запад недра его страны, а доходы целиком выводятся в оффшоры.
— Даже если и так. Нам какое дело до этого?
— Я лишь пытаюсь доказать вам, сэр, что такой человек, финансируя заговор, никак не мог работать на Россию. У него другие хозяева, вне всякого сомнения.
— И кто же?
