Вероятность того, что местонахождение бывшего эмиссара и дефектного модуля будет определено в ближайшее время, приближается к 92-м процентам.
И тогда Я убьёт их обоих.
Южное Предуралье, граница между Европой и Азией, поселение Айес-Грэбх. 1999 год до н. э.
Можно быть бессмертным непобедимым воином, веками скитающимся по лику Земли, становясь у разных народов то вождём, то царём, то жрецом. Можно обладать силами, каких нет ни у кого из людей. Можно иметь возлюбленную, которая одновременно и прекрасная нежная девушка, и страшная машина-убийца, способная видоизменяться. Короче, можно быть Бхулаком — и при этом глупейшим образом попасть впросак. Что с ним сейчас и сталось.
А ведь начиналось всё очень неплохо. Назад тому несколько дней, как они с Арэдви пригнали в Айес-Грэбх большую отару овец, купленную ими в поселении скотоводов далеко к югу. Овечек они продали очень выгодно — их повозка стала тяжёлой от медных слитков и заготовок, что сулило нелёгкий путь паре тащивших их крепких, но медлительных волов.
Пока, однако, те наслаждались отдыхом, хрустя в загоне хорошим сеном. Отдохнуть, на свою беду, решил и Бхулак. Он и правда несколько утомился от бесконечных скитаний от селения к селению, в основном, под видом торговцев. Такова была их жизнь последние три года. Не то чтобы она настолько тяжела и опасна — у Бхулака случались и более суровые периоды, которые и длились гораздо дольше. Было даже приятно отрешиться от постоянного стремления к какой-то поставленной перед ним цели, ощущения, что тебя ведёт неумолимый долг, и просто беспокоиться о вещах насущных: где бы подешевле выменять шкуры на металл, чтобы потом купить на него скот, и пригнать его за много дневных переходов в поселения, где за него дадут хорошие топоры и ножи, наконечники стрел и копий.
Это обеспечивало пищу, одежду и кров в постоянных скитаниях по необъятным пространствам — степям, пустыням и горам. Бхулак старался никак не проявлять свои способности — не инициировал своих детей, которые попадались и в этих дальних краях, а для уже разбуженных закрыл свой разум. Арэдви по его приказу тоже пользовалась своими возможности только при самой крайней необходимости. Всё это позволяло надеяться, что их не заметит рыщущий сверху взор сумасшедшего бога-машины.
Что касается тоже ищущих их врагов земных — будь то Невидимые млеххи или зловещие ирги, они тоже, похоже, потеряли след беглецов. Бхулак постарался как можно сильнее изменить внешность, став мало похожим на себя прежнего. Он красил свои огненные волосы и бороду в чёрный цвет меллухской краской, которую за несусветную цену покупал у изредка посещавших эти места торговцев из Маргуша. Вдобавок бороду он по степному обычаю стал заплетать в две косички, а волосы завязывать в пучок.
Разумеется, одевался он тоже уже не в маргушскую одежду, да и звали его теперь не Бхулак, а Тэррет — так здесь называли сплетённые в клубок отмершие сухие травы, которые ветер во все стороны катал по степи. Новое прозвище очень даже ему подходило… А местный язык со всеми его разновидностями был ему почти родным.
В общем, он ничем не отличался от многочисленных странников, ведших такую жизнь ради хлеба насущного. Правда, после нескольких стычек со степными грабителями торговец Тэррет приобрёл довольно грозную славу, но и в этом ничего необычного не было. В этой опасной стране слабый и робкий выжить не мог, а жизнь или смерть часто зависели от того, кто быстрее выпустит стрелу или метнёт копьё. Поэтому любой здешний купец или пастух был и умелым воином.
А с Арэдви оказалось ещё проще — при её способности изменяться. Стать на время старухой-служанкой, юным погонщиком, молодой рабыней, совершенно не напоминающей танцовщицу из Маргуша, или даже большим псом для неё было проще простого. Так что в очередном селении Тэррет всегда являлся с новым спутником.
Бхулак жил теперь в своём мире — ведь именно сюда откочевала часть народа ореев тринадцать веков назад, после приснопамятного большого круга у Врат Солнца, и с умилением встречал людей с такими знакомыми лицами. Их далёкие предки, которых Бхулак знал, пришли сюда, и, как и обещал убитый им вождь Кау, забрали себе богатые медью рудники. Они сами стали добывать её: раскаляли породу с синими медными жилами при помощи костров, а потом охлаждали её водой. Камни шли трещинами, рудокопы выламывали синие и зеленоватые булыжники, дробили их и плавили, получая прекрасную медь, которую продавали окрестным племенам за скот и древесину.
