А для отряда Бхулака началось томительное ожидание в засаде. Словно медведи, воины зарылись в сугробах под деревьями и двое суток безвылазно сидели там, завернувшись в меховые плащи и шубы, жуя сушёное мясо и изредка вылезая по естественной надобности.
Наутро третьего дня ожидания вместе с одним из воинов первого отряда, пришла весть о страшной беде. Принёс её самый младший из названных братьев «мужского дома», не участвовавший ещё ни в одном бою. Его приближение услыхали таившиеся часовые — шорох лыж по снегу, треск веток, тяжёлое сбитое дыхание. Словно молодой воин разом забыл все уроки скрытного передвижения в лесной чаще. Но парень просто пребывал в таком ужасе, что почти обезумел.
— Всех… они всех убили… Мы изготовиться не успели даже, — бормотал он, пуская из разбитого рта кровавую слюну.
В конце концов из этих невнятных слов стала вырисовываться ужасающая картина. Когда отряд мастера вошёл в небольшую падь между холмами, в воинов со всех сторон полетели стрелы. Враги ждали их — видимо, их разведчики следили за отрядом с самого начала. Стреляли же они с ужасной скоростью и меткостью, наверное, из каких-то чудесных луков: большая часть воинов отряда полегла, так и не поняв, в чём дело. Старый мастер пал среди первых — юноша говорил, что в теле его торчали десятки стрел.
Сам парень спасся чудом — по какой-то случайности ранили его легко, он притворился мёртвым и прикрылся телами павших побратимов. Видел, как враги добивали раненых топорами, отрубали им головы, некоторых скальпировали, и — вырывали из груди павших сердца, пожирая их с ликующими воплями!
Раненый юноша потихоньку отползал в сторону, под прикрытие валунов. Но спасло его, по всей видимости, лишь то, что враги явно торопились и тщательно не обыскали окрестности в поисках уцелевших. Их предводитель прокричал что-то, и они, как один, бросили своё кровавое торжество, построились гуськом и исчезли в холмах. А парень взял лыжи убитого и шёл, как в тумане, пока не достиг места, где окопался второй отряд.
После того, как положение прояснилось, утихли первые изумлённые и гневные возгласы, воины стали совещаться, что делать дальше. Очевидно, что враги разгадали их план, надо думать, не секретом была для них и засада. Вопрос состоял лишь в том, станут ли они на неё нападать, или попытаются скрыться после удачной стычки.
Поскольку юноша клялся, что супостатов не очень много — не больше трёх десятков, очевидно, нападать они не собирались. Но куда же они станут уходить?
— По реке, — бросил Бхулак, и все, замолчав, уставились на него.
Они и сам не знал, почему так уверен в этом, но не сомневался в своей правоте. Тем более, что Арэдви тоже едва заметно склонила голову в знак согласия.
— Почему? — спросил предводитель отряда, воин средних лет с лицом, пересечённым старым шрамом от медвежьего когтя.
— Если бы хотели напасть, напали бы раньше, — убеждённо сказал Бхулак. — Думаю, их слишком мало, могут пойти за подкреплением.
Прозвучало это убедительно: давно было понятно, что таинственные враги нападают мелкими ватагами. И приходят обычно по реке — летом на лодках, а зимой по льду. А значит, где-то ещё могли быть подобные бродячие группы, с которыми пришельцы могли объединиться и вернуться. И вот тогда придёт настоящая беда.
— Надо идти к Рангхе ниже по течению и перехватить их там, — решил вождь, и воины согласно закивали.
Но они едва успели: как только отряд выехал из-под полога заваленных снегом елей, по склону скатившись на застывший речной простор, показались враги. Сначала раздались отдалённые звуки выше по реке — просто гул, в котором вскоре стал различаться топот и хрип животных. Воины из посёлка удивлённо переглянулись — в этих краях плохо знали лошадей, но Бхулак мгновенно понял, что противник передвигается при помощи именно этих животных, которых до этого прятал где-то в лесу. Но как? Неужели верхом? По крайней мере, не раздавалось характерного грохота и скрипа колесниц, да они бы и не прошли по занесённой снегом реке с ледяными торосьями.
Из-за речного поворота показалось огромное облако снежной пыли, из которого стали и правда вырываться лошади. Но они сильно отличались от тех, которых Бхулак видел у арийцев — меньше, более коренастые и приземистые. Мохнатые, с жесткой, разделённой на пряди, гривой и тёмной полосой от холки до хвоста, они более походили на больших ослов. Многие из них имели примечательную масть — белую с чёрными пятнами.
Бхулак уже видел подобных животных — очень давно и далеко отсюда… Но мысль эту додумать не успел, ибо за лошадьми показались сами враги. И они не скакали верхом и не мчались в колесницах, а двигались позади лошадей на широко расставленных лыжах, держась за длинные вожжи! Теперь стало понятно, откуда такая волшебная скорость их зимних перемещений… И такое Бхулак тоже видел — в тех же краях, где люди держали пятнистых лошадей.
