— Кроме меня, никто пока не знает, что ты здесь, — Бхулак старался, чтобы голос его звучал ровно и успокаивающе, словно разговаривал с дикой кобылицей, которую хотел усмирить. — Но скоро Ханжо об этом узнает, надо торопиться.
— Откуда ты?.. — начала девушка, но замолкала, словно ей перехватило от страха горло.
Поняв, что она хотела спросить, Бхулак ответил — подробно и обстоятельно, насколько это было возможно в такой ситуации. Лучше было потерять несколько секунд, но дать девушке успокоиться.
— Я знал, что ты не уходила из города. И знал, что жива — Ханжо тебя до сих пор ищет. Дня два назад мне рассказали, что в храме новая танцовщица, о которой там не хотят рассказывать. Я пришёл сюда и заметил твои татуировки — я про них знал.
— Откуда? И кто ты?
— Я Нюлан. Меня прислал твой брат, чтобы спасти тебя.
Это была даже не совсем ложь — он и правда намеревался доставить госпожу Ай царю Гуйфана.
— Откуда ты знаешь танец змеи? — спросил он в свою очередь.
— Меня обучала мать обители. Она наставляла меня с тех пор, как я приехала в Нюгуа. Она ненавидит Ханжо и думает, что он оскорбил богиню, когда стал главой храма.
Бхулак понимающе кивнул.
— Теперь слушай, — продолжал он. — Ханжо всё равно скоро узнает, где ты — это вопрос дней. И тогда мать обители тебя не спасёт — если нужно, он убьёт её.
— Что же мне делать? — со слезами в голосе спросила она.
— Бежать, — твёрдо ответил он. — Я тебе помогу. Танцовщицы же могут выходить в город?
— Да, — кивнула она, — только я не хожу — боюсь, что узнают.
— Завтра придётся. Жди меня на закате у пирамиды. Оттуда мы пойдём в город.
— А дальше?
— Уйдём из него.
— Как?
— Через лаз под стеной.
В помещение зашла пожилая жрица, высматривавшая задержавшуюся танцовщицу. Бхулак почтительно поклонился святой матери, незаметно сжал руку Ай и удалился. Ничего подозрительного в его разговоре с девушкой не было — мужчины после танца змеи часто просили танцовщиц о встрече. Это не запрещалось — если, конечно, они пожертвуют на храм достойное количество бронзы и нефрита.
…Мрачная тень грузно нависающей надо всем городом пирамиды будила в душе смутный страх. Бхулак ожидал Ай, скрываясь среди стволов редкой сосновой рощицы и слушал заунывные песнопения жрецов на вершине ступенчатого рукотворного холма. Они просили Вечное небо ниспослать мир и процветание, но радости в их голосах не слышалось — лишь обречённая тоска. Наконец они завершили вечернюю молитву и гуськом спустились с пирамиды, а их место заняли мастера-медники, которые всю ночь будут священнодействовать, плавя в своих тиглях медь и олово, отливая из них бронзовые украшения и длинные широкие наконечники копий — оружие воинов Нюгауа, появившееся у них совсем недавно, но уже приобретшее грозную славу.
Наконец в сгустившихся сумерках мелькнула гибкая фигурка, закутанная с головой в покрывало. Она остановилась на краю рощи, растерянно оглядываясь
— Я здесь, — выступил из теней Бхулак. — Идём, госпожа.
Девушка молча повиновалась, но тут сам Бхулак удержал её.
— Молчи, — прошептал он и подтолкнул её в тень.
На дороге от дворца послышался тяжёлый топот. Вскоре из темноты выступила группа воинов из личной дружины Ханжо. Они шли молча и целеустремлённо, под светом луны тускло поблёскивали страшные листообразные наконечники копий, плетёные из веток и обтянутые кожей щиты закинуты на спины. Всего воинов было десятка два, а направлялись они к храму.
— Они идут за тобой, — шепнул Бхулак девушке, когда дружинники миновали их укрытие. — Ханжо узнал, где ты. Надо торопиться.
Они быстро шли в сгущающихся сумерках, подгоняемые тревогой. Достигнув поселения, стоящего в некотором отдалении от священной территории, двинулись вдоль окружающей комплекс землебитной стены к северу. На ходу Бхулак послал зов одному из своих сыновой — его правой руке в банде Псов и единственному, знавшему настоящую цель пребывания Бхулака в Нюгуа.
«Я слышу, отец», — отозвался тот.
«Начинай, Бори», — приказал Бхулак.
Сейчас Псы вырвутся из своих укрытий и примутся грабить дома и храмы Нюгуа, забирая нефрит, бирюзу, яшму, медные и бронзовые вещи. Кого-то из них убьют дружинники правителя и местные жители, которые тоже умеют владеть оружием. Но степные бандиты знали, что так будет, когда пришли сюда вслед за своим предводителем. И они не возражали рискнуть жизнью за богатую добычу и славу среди вольных воинов.
А в наставшем хаосе Бхулак с женщиной намеревались ускользнуть — так он планировал…
В городе уже раздавались крики, звуки ударов, во тьме метались огни. Бхулак и Ай добрались до уединённого уголка стены, где Псы каждую ночь с тех пор, как появились в Нюгуа, тайно рыли лаз. Пару дней назад они пробились на другую сторону. За выходом из подкопа лежала дорога в пустынные холмы и дальше — в безлюдную пустошь.
Эта часть города утопала в садах, и в такое время здесь никто не бывал. Разыскав в темноте прикрытый срезанными ветками вход в лаз, Бхулак указал на него девушке. Та уже собиралась проскользнуть туда, как вдруг всё изменилось.
