Очередь за это время сдвинулась всего на несколько дюймов, но благодаря магии остроконечной шляпы Тиффани беспрепятственно прошла вперёд, и привратник тут же впустил её. Он кинулся было объяснять, как пройти к Престону, но Тиффани только отмахнулась и уверенно зашагала в нужном направлении. За спиной у неё привратник бормотал:
– Ну надо же, а я ведь даже не сказал, где его искать. Вот это ведьма так ведьма!
Он-то знал, что в этой больнице запросто можно, уверенно шагая в нужном направлении, очутиться в подвале, где с недавних пор царили гоблины – поддерживали работу огромных нагревательных котлов и изготавливали в мастерской самые изощрённые хирургические инструменты. Однако большинство людей рано или поздно выбирались из больницы, и чем дальше – тем больше их становилось.
Престон очень обрадовался, увидев Тиффани.
– Я слышал о матушке Ветровоск, – сказал он. – Так ты теперь главная ведьма? Поздравляю. Ты этого заслуживаешь. И как, ты можешь указывать другим ведьмам, что делать?
– Нет, конечно! – рассмеялась Тиффани. – Это всё равно что гоблинов пасти. Нет, с гоблинами было бы даже легче! А у нас устроено так: я не указываю остальным, что делать, а они не мешают мне работать в поте лица – всё как я люблю.
– Ну, прямо как у меня с Игорями, – заметил Престон. – Но есть и хорошая новость: доктор Газон стареет, поэтому он повысил меня до хирурга. Обычно только Игори становятся хирургами, так что это немало значит.
Тиффани поцеловала его:
– Отличная новость! Я так горжусь тобой! Жаль только, что доктор Газон так редко отпускает тебя с работы, чтобы ты мог навестить меня. Письма – это всё-таки не совсем то. – Она запнулась. – Хотя мне ужасно нравится, как ты пишешь.
– И я люблю читать твои письма, – сказал Престон. – Я и сам хотел бы чаще бывать дома. Но мне правда ужасно нравится моя работа, Тиффани. И я нужен здесь. Каждый день. У меня дар к этому делу, и было бы преступлением его не использовать.
– Да, я знаю, – вздохнула Тиффани. – Со мной точно та же история. Когда многое умеешь, оказываешься в плену у собственных умений.
Она вдруг поняла, что каждый из них успел научиться видеть людей насквозь. Только Престон видел каждую косточку в человеке, знал эти косточки по именам, а с некоторыми даже водил дружбу, а Тиффани могла заглянуть в чужую голову и узнать, что там творится.
– Но я не могу заниматься чем-то другим, – с лёгкой грустью добавила она.
– Да. Я тоже, – отозвался Престон.
А потом время разговоров вышло, и Тиффани с Престоном остались одни, радуясь случаю хоть немного побыть вместе. Они молчали, и их взгляды говорили куда больше, чем могли бы передать слова.
Это была магия. Другая магия.
Госпожа Пруст отправилась с Тиффани и Джеффри забирать метлу из ремонта: метла матушки Ветровоск была настоящей легендой, и старой городской ведьме хотелось посмотреть, удалось ли гномам привести её в порядок.
– Ну, вот она, можете забирать, – сказал Дейв, поздоровавшись. – Метла-то сама по себе хорошая. Похоже, матушка Ветровоск совсем о ней не заботилась, сколько бы мы эту метлу ни чинили.
– Она её только ругала на все лады, – хмуро добавил Шракер.
Было ясно, что для него метла – всё равно что живое существо.
Помело сверкало. Оно лоснилось. Оно выглядело почти что живым, и прутья его больше не торчали во все стороны, а аккуратно прилегали друг к другу. Однако это была всё та же старая метла матушки Ветровоск – если не считать новых прутьев и ручки[46]. Тиффани и Джеффри восхищённо разглядывали метлу, а гномы с улыбкой смотрели на них.
– Лучшей метлы вы не сыщете. Она ж новенькая – в смысле, как новенькая, – сказал Шракер. – Только вы уж берегите её и не забывайте смазывать. Для госпожи Болен – только лучшее! – И он горделиво выпрямился, благо теперь снова мог вытянуться во весь свой гномий рост, составлявший аж четыре фута.
Госпожа Пруст погладила ручку и сказала:
– Превосходная метла. Глядите-ка, тут даже подстаканник есть! Можешь пить что-нибудь прямо в дороге!
Шракер как-то странно посмотрел на неё и сказал:
– У нас есть ещё один небольшой подарок от фирмы. Специально для гостей, которые не доставляют проблем. – Тут он выразительно покосился на Тиффани. – Только сегодня.
И гном с гордостью вручил Джеффри пару белых меховых кубиков, связанных шнурком. На каждой грани красовалось от одной до шести точек.
– Можешь подвесить их к ручке, – пояснил Шракер. – Молодые люди обычно вешают их в своих экипажах. Ещё сейчас модно здоровенные клетки с птицами в каретах возить. Называется «музыкальный центнер».
Джеффри передёрнуло. Его сердце обливалось кровью при одной мысли о птицах, заточённых в клетки. Но метла, метла… Он не мог дождаться первого полёта на ней.
– Давай, парень, – сказал Дейв, заметив его нетерпение. – Ты ведь хочешь полетать, почувствовать, как она тебе подходит? Мы, гномы, называем это «тест дров». Отойди только из-под арок – и вперёд.
Тиффани хотела возразить, но осеклась, увидев, как просиял юноша.
