– Ты ведь сама врала, что у Иисуса Христа есть двойник – языческий бог! – обрушился на Евпраксию бывший поп, осушив ковш браги и проводя рукой по усам, – да, перед кончиною Мира многие люди встретят своих двойников, потому что истина с ложью перемешаются, Беззаконник восторжествует, и двойники будут занимать не свои места! Грядёт царство Зверя, у которого одна голова как бы смертельно ранена, и другого Зверя, который имеет рану от меча, но жив!
– Они двойники? – спросил кто-то из угла. Но Серапион, не ответив на этот очень даже закономерный вопрос, начал обвинять волхва в том, что тот своим беззаконием приближает кончину Мира. Угрюмый волхв заметил в ответ, что Серапион своим вяканьем приближает собственную кончину, а заодно напомнил ему о том, что всем христианам надлежит ждать прихода своего Господа с нетерпением. И поднялся многоголосый шум, ибо у обоих нашлись сторонники. Но довольно скоро все стихли, так как Евпраксия после пятой чаши вина приказала Хайму подать двух девок-свирельщиц – еврей держал и таких, но велела им не играть на дудочках, а состроить умные рожи. Когда у них ничего не вышло, боярыня рассердилась и погнала их пинками. Никто не мог понять ничего.
– Что с тобой, кума? – пискнула премудрая Василиса, хихикая всё разнузданнее, поскольку у её девок всё получалось, – ты тронулась головой?
– Ничем я не тронулась, – оскорбилась княжеская племянница, – просто я задалась вопросом, можно ли из двух девочек сделать мальчика?
– Можно, можно, – проворковала преглупая Светозара, облизывая Чуриле нос и глаза, – однажды моя старшая сестра, у которой девки очень красивые, это сделала. После этого матушка её сразу отдала замуж!
Тут Василиса Микулишна ещё раз заржала, как дикая кобылица. От мёда ей стало весело. Сменив трапезную позу на совратительную и пятками оттолкнув своих щекотательниц, у которых прутья сломались, она воскликнула:
– Светозара! Свиньи тебя учили так целоваться, душа моя! Чуденей! Ты можешь поцеловать меня, но чуть-чуть.
– Не сметь! – запротестовала Евпраксия, – Василиса и Светозара, вы ещё девицы! Я несу полную ответственность перед Богом за вашу честь!
– Ты её уже принесла, – заметила Василиса, обняв рукой шею Чуденея, – и притом именно туда, куда следует. Так что, можешь с чистой душой нажираться дальше!
– Нет! Прекрати! Расстрига Серапион, скажи ей, что это грех!
Но Серапион опять обличал волхва. Евпраксия зарыдала. Когда Василиса и Чуденей начали обмениваться короткими поцелуями, а Чурило и Светозара прямо срослись жадными устами, в кабак негромко вошли те самые парни с девками, по вине которых он и считался лихим. Раскланявшись с барышнями, они вышвырнули за дверь Чурилу и Чуденея с их беспробудными бабами да ещё две дюжины дураков, а затем расселись, выпили браги и принялись советоваться с волхвом о своих делах. Кудесник что-то им плёл о звёздах на небесах и волшебных птицах на ветвях дуба, а захмелевший Серапион уличал всю эту компанию в беззаконии.
– Вот ты поп, а напился, – не выдержал атаман, – мы сейчас проткнём ножом тебе брюхо!
– Бойтесь не убивающих тело, но убивающих душу! – прикрылся Серапион щитом Слова Божия, – я мгновенно попаду в Рай! А вот вы все будете ввержены, как плевелы, в неугасимую печь! Во веки веков! Аминь!
– Лучше бы его утопить в болоте, – подсказал волхв, – болотных утопленников Сварог превращает в жаб. Пускай на болоте квакает, пока уж его не сожрёт!
– Да вы двойники, – сказала Евпраксия и поспешно вышла из кабака. Две её подруги уже метались по улице, спрашивая у каждого встречного, не видал ли кто Чурилу и Чуденея. У Светозары Тукиевны пропали бусы жемчужные и сапфировые подвески височные вместе с ангельским золотым кольцом вокруг головы, а у мудрой дуры из слободы – золотые серьги, месяц и изумруд. Серьги подарил ей Ставер Годинович. Евпраксия их обеих назвала дурами, так как она сама лишилась только одной золотой серьги. Вторая осталась у неё в ухе благодаря Василисе, которая отвлекла на себя внимание Чуденея. Вот в каком бедственном состоянии трёх беглянок из храма нашли Меланья, пахарь Микула и старший брат Светозары, сотник Ратмир. Они их уже третий час искали по всем киевским кабакам и притонам. Взглянув на мудрую свою дочь, которая выглядела плачевнее своих спутниц, Микула скрипнул зубами и попросил Меланью Путятишну разобраться с этой поганкой так же, как накануне разобралась она со своей старшей сестрой, ежели игуменья Янка не будет против.
– Пускай сначала проспится, – дала ответ Меланья Путятишна, пристально поглядев в глаза Василисе Микулишне, – ну а завтра утром пришли её ко мне в терем, Микула Селянинович. Тётя Янка не будет против – я ведь вчера по её приказу ещё и младшей княжне дала неплохой урок! Ратмир мне не даст соврать.
– Будь великодушна, Меланья – и с этой тварью, завтра, пожалуйста, разберись, – попросил Ратмир, указав на громко ревущую Светозару.
– Да мне не трудно, Ратмир. Присылай. Разберусь и с ней.
