Стали слетаться птички со всех сторон, и Святейший Патриарх Тихон открывает нашу маленькую общину, благословляет и форму [187]. Открываются курсы по богослужению и апологетике. Принимает экзамен Святейший Патриарх Тихон. Его благословение объединить нашу общину с общиной Марфо–Мариинской обители, начинание единения. Курсы ведет профессор богословия Андрей Гаврилович Кулешов [188]. А у Батюшки — практика. Объединяет и воспитывает духовно Батюшка у себя на квартире, куда мы собираемся в неделю раз. Проводятся ночные богослужения по полному Афонскому уставу. Поем 103–й псалом весь целиком. Поем псалом «Блажен муж» целиком и кафизму всю читаем. Стихиры поем на 10. Кафизмы на утрени поем и читаем три с седальнами и на седальнах ектения. Стихиры на стиховне все. «Хвалите имя Господне» все два псалма целиком без пропусков. Антифоны пелись и читались все. Канон — на 14. Пелись ирмосы двух канонов и покрывались катавасией вкупе двумя хорами. Канон святого на воскресной службе не опускался. Стихиры на хвалите пелись и читались все. После Великого славословия тропари воскресные «Днесь спасение миру» или «Воскрес Иисус из гроба» и ектении. Евангельская стихира и первый час полностью. А перед шестопсалмием пелся постоянно псалом «Благословлю Господа». На шестой и третьей песни канона ектения обязательно. Кондаки на шестой песни пелись, икосы читались, седален на третьей песне читался.
Хор собрался солидный. Я и другая регентша были избраны собором духовенства в составе о. Сергия Мечева, о. Сергия Дурылина, о. Лазаря (верный ученик Батюшки, особенно отличавшийся послушанием) и о. Константина Ровинского. (О. Лазарь пробыл в послушании у Батюшки три года и скончался под утреню Рождества Христова дома на ходу, собираясь идти начинать утреню).
После собора Батюшка позвал меня к себе и говорит: «Ну вот, Манюшка, собором ты избрана регентшей, благословляю тебя и вручаю хор в твои руки. Так благоволила Матерь Божия Феодоровская и Святитель Николай. Вот и послужи им и мне будь помощницей».
Слабенькая от природы девочка, как говорили врачи, я должна была принять это иго Христова послушания за благословение Батюшки. Не понимая силы послушания, я начала в слезах прекословить Батюшке, говоря, что я слаба и что не смогу руководить таким хором, и что я девчонка, меня не будут слушаться» а на клиросе должна быть строгая дисциплина, только тогда и будет хорошее пение. Я говорила об этом Батюшке, так как имела опыт пения в больших хорах, как например, в хоре Кондратьева, в котором полагала начало пения вместе с Софьей Гавриловной, которая теперь поет у нас в Обыденном [189] на правом клиросе. А затем продолжала петь в хоре Александрова, который пел последнее время в Хамовниках [190] и который был во мне заинтересован. Он сделал меня исполлатчицей в службах архиерейских и солисткой. И потом готовил для выступления с его хором (у него были живущие мальчики) в Большом театре и раза два–три выступала я там. Была очень довольна этим и сказала Батюшке (о своем удовольствии), а он мне ответил: «Погибнешь, Манюшка». — «А что мне делать, Батюшка? Я ведь очень люблю красивое пение. Красота пения дает настроение». — «А ты старайся приобрести устроение и никуда не ходи, пой у меня и Матерь Божия научит тебя молиться. Помоги мне и вместе с тобой поведем устройство хора. Я знаю, что трудно будет тебе, ты музыкальный человек, но в трудности нам поможет Матерь Божия и Святитель Николай. Этого Они хотят (от тебя), это будет твой подвиг, и я тебя поддержу, только слушайся меня».
