— Ни фига! Коло врата никто не смог одолеть, его только из этих… из метательных пороков убили! — Игорь переступил через расставленных солдатиков и вплотную подошел к другу.
— Это потому что Субудай тогда уже старым был совсем! — не уступил Марат, тоже шагнув вперед.
Видя, что переспорить упрямого приятеля не получается, Игорь перешел от слов к делу и засветил тому в глаз. Марат в долгу не остался — врезал защитнику земли Русской в челюсть.
И битва на Калке перешла в новую фазу — в личный поединок полководцев…
…Помирились они через три дня. Игорь, украшенный двумя фингалами, шмыгая опухшим носом, первым пришел к Валеевым, позвонил в дверь:
— Здрасьте, тетя Гузель! А Марат дома?
— Дома, дома, — усмехнулась в ответ Субудаева мама, пропуская гостя в квартиру, и крикнула: — Маратик, тут к тебе твой… друг пришел!
— Здорово… — буркнул Игорь, входя в комнату, где не менее фингалистый Марат валялся с книжкой на диване.
— Здорово…
— Я «Энциклопедию холодного оружия» достал. Правда, на немецком, но там картинки четкие. Пошли, позырим?
— Неохота че-то, — и Марат уткнулся в книжку.
— Да ладно! Они, наверное, равные были. Ну, по силе равные. Субудай твой и Коловрат!
— Субудай сильнее!
— Дурак ты, он же монгол, а они все маленькие и кривоногие!
— Сам ты дурак!..
И быть бы тут второму сражению, да с кухни донесся голос Маратовой мамы:
— Мальчики! Идите чай с беляшами пить!
За чаем и помирились. И стал Игорь Хижняк Коловратом, а Марат Валеев — Субудаем.
Через год в их компанию влился Ленька Черкасов, пришедший в класс к Коловрату и Субудаю, имея за плечами не только репутацию хулигана, но и прозвище «Робин Гуд».
Хулиган оказался большим любителем и знатоком истории средних веков, парнем честным и надежным. В «трудные» его зачислили исключительно из-за характера — не мог Ленька пройти мимо явной несправедливости! Ну никак! А что такое несправедливость в мире десятилетних? Ясное дело — когда трое на одного, когда тот, кто постарше, отнимает у тех, кто помладше, деньги и всякую всячину… Взрослым обычно недосуг разбираться, кто прав, кто виноват. Подрались дети — все хулиганы значит. Всех на учет в детскую комнату, всех в «трудные» записать — и гора с плеч…
Последним к «историкам», как называли в школе их троицу, прибился Костя Егоров. Худенький, бледный, вечно простуженный мальчик потихонечку, на троечки учился себе в параллельном классе, и до поры до времени на него никто не обращал внимания.
Познакомились ребята случайно: как-то раз, по весне, Коловрат, Субудай и Робин Гуд отправились в Рабочее — район на окраине Иркутска с дурной славой, весь застроенный бараками и частными домами. Дома эти, по большей части серые приземистые развалюхи сто- и более летнего возраста, активно ломали, чтобы возвести на их месте новые пятиэтажки.
Целью похода «историков» были поиски всевозможных старинных вещей, а если точнее, то старинного оружия, которое свободно могло отыскаться среди руин.
— Казацкие сабли, кистени разбойничьи, пищали там разные, гаковницы, — размахивая руками, фантазировал Субудай, — Иркутск же первопроходцы основали, всякое могло потом в домах их потомков остаться…
Но полдня пролазив среди груд битого кирпича и куч сгнивших бревен и досок, друзья обзавелись лишь коллекцией чугунных утюгов и ржавых замков. Правда, Робин Гуду посчастливилось отыскать обломок косы, но считать ее старинным оружием можно было с большой натяжкой.
Под вечер голодные, грязные и уставшие «историки» двинулись восвояси. И тут на них в узком проулке, между двумя высоченными дощатыми заборами, накинулась стая огромных мохнатых псов.
Полудикие собаки в ту пору стали настоящим бичом иркутских предместий. Хозяева сносимых домов, переезжая в новые квартиры, своих цепных сторожей попросту гнали на улицу, а там пса уже ждала стая его вечно голодных собратьев. Мелких и слабых съедали, сильные и свирепые пробивались в вожаки. Жестокий естественный отбор в короткие сроки привел к тому, что в окрестностях города появились сотни волкодавов, опасных для всего живого. В газетах писали о неоднократных случаях нападений на людей, а иркутяне шепотом рассказывали друг другу леденящие кровь истории о сотнях покусанных и десятках съеденных заживо.
И вот такая стая — никак не менее двадцати здоровенных псов с оскаленными пастями — напала на троицу «историков» среди руин Рабочего.
Отмахиваясь палками и антикварными утюгами, друзья попытались бежать, но псы оказались быстрее и проворнее. Вот уже собачьи клыки с треском рвут брюки Субудая, вот уже Робин Гуд орет благим матом, изо всех сил колотя вцепившуюся ему в ногу зверюгу тем самым обломком косы, а Коловрат, прижавшись к забору и побледнев, прячет за спину окровавленную руку…
Когда дело приняло совсем скверный оборот, когда ребятам стало страшно по-настоящему, до смерти, которая и впрямь замаячила совсем рядом, пришло неожиданное спасение.
