следует посчитать спорным и недовыясненным.
Верно, впрочем, и то, что такие великие трагедии,
как Война за воздух, Пламенный мор, Сонный мор породили
множество произведений фольклора, в том числе легенд,
преданий и сказок…»
Энциклопедия Кайетты
ЙОЛЛА ДОМЕРТ
Вотчина Морвилы Глубоководной, Хозяйки Вод расплескалась по бумаге. С отмелями, омутами и с диковинной разной рыбёхой. Посреди моря развалился разбитый ковчег — Кайетта. Нос от удара скособочился, корма раструхлявилась. Вокруг — осколки-Рифы.
— Поглядим, как у тебя с этим, — говорит Гроски. — Дай-ка подумать… Акантор?
Атлас мне подарил Янист к Перекрёсткам. Передать нельзя — до чего ж шикарная вещь: переплёт роскошный, и красочные страницы, и карты самые разные: на какой звери обозначены, а на какой крупно каждая страна с городами.
На такой-то красоте и не найти Акантор. Вон, в самом центре Кайетты воткнут. Почти круг, самую малость неровный.
— А что надо-то? Если всё государство с землями — то во, земель немного, Акантор больше по другому делу. Законники там… Ордена, которые для всей Кайетты, то есть. Учёные, вирники главные. Совсем все главные, словом. А посередь Акантора — Башня Кормчей. Там Кормчая и жрецы её, да ещё Ковен Камня собирается.
А ещё лежит клятая Каменюка, которая кому даёт силы, а кому и нет.
— …а из-под камня источник течёт. Магия в нём великая, сильная. Этот-то источник и вирам силу несёт, и остальным водам магию даёт… Гроски, а правда, что воды молчат иногда?
Гроски моргает, щурится — вроде как вопрос недослышал.
— Чтобы воды молчали… да, бывает такое дело. Воды, понимаешь ли, смолкают, когда Кормчая назовёт преемницу. Обряд у них там какой-то особенный. В этот день — всё. Не связаться по сквознику, не пройти через вир. Кстати сказать, последний раз был в двадцать шестом году, так что кто там знает — может, ты застанешь такое.
Ага, жди теперь, пока Кормчая сменится, когда они до двухсот дотягивают. Не все, правда — но Шестая даже перетянула! Потому что была она до того благонравной и достойной, что Великий Камень определил ей прожить аж две сотни лет уже после того, как её выбрали, а выбрали-то уж после семидесяти.
— А как они это определяют… ну, Кормчие? Кто их преемницей будет? Они что, правда все души видят людские, вот все-все сразу? И кто самый лучший — того называют?
— Думаю, об этом неплохо бы Яниста спросить, — чешет в затылке дядька Лайл. — Парень-то уж наверняка знает наизусть биографию каждой, до нынешней Девятой.
Я тоже это всё дело знаю наизусть. И про то, что Кормчими становились великие целительницы или просто те, кто много добра сотворил. И про Летейю Стриан, нынешнюю Кормчую. Как она людей лечила да целила, имение своё богатое раздала…
Только мне Гриз большую ответственность поручила. Присмотри, говорит, за Лайлом, что-то сердце не на месте у меня. Ну, я и присматриваю, даже к нам в домик заволокла, все равно ма сейчас на кухне с Фрезой, а в «Ковчежце» не поучишься. Там Сирил, и он орёт.
— Гроски… слышь, а не-маг может стать Кормчей? Ну, понимаешь, если она самая лучшая?
— Боженьки. Если ты поступишь в Академию — а я в этом не сомневаюсь — задай этот вопрос на философском диспуте. Драчка среди профессоров будет нехилая. Так. Дай-ка я воображу себя аканторским профессором, чтобы осчастливить размытым и многоумным ответом. «С моей точки зрения, если данный феномен до сих пор не был зафиксирован в природе Кайетты — это, однако, не обозначает, что такое явление не может иметь место в будущем…»
Почти даже весёлым выглядит. Только это он от жалости ко мне бодрится. Думает, я это про себя, насчёт Кормчей — чтобы без магии…
Смешной какой. Нашёл самую лучшую.
— Что-то мы заплутали в дебрях учёности. Вейгорд?
— Ха! Это б и Сквор нашёл.
Вот они мы — Вейгорд. В кормовой части Кайетты разлёгся возле моря. Косо протащился с юга на восток — продолговатый, как рыбина. Смотрит глазом-столицей в море, на Южные Рифы.
— …а вот тут, сталбыть, столица, Вейгорд-тэн, где сидит Илай Башкой Бахнутый, да его стерва-королева, да кузен-Мечник, Горбун который…
— Бо-оженьки, от кого ты набралась?!
— Так Мел говорит.
— Про остальной двор можешь не рассказывать, а то моё сердечко не выдержит. А что за государство повыше нас?
— Айлор, ясное дело. Вражины злобные! Змеищи лютые! Аспиды-василиски!
Перехихикиваемся. Потому что — Братские Войны, Хартия Непримиримости, торговать нельзя, жениться нельзя, а если кто из двора Айлора приедет в Вейгорд — тому башку открутить должны. И наоборот. Армия на границах двести лет друг в друга магией поплёвывает, привыкли уже все.
— Ай-яй, где ужас на лице, где? — дядька Гроски трясёт пальцем перед носом, шамкает, как бабка из деревни: — Да эти-то айлорцы спять и видять, как наши порты отжать. Да они нам тут все реки потравили, и Душителя заслали, и короля ума лишили, а по ночам, небось, через виры так и пруть, сотнями-тысячами — да по углам гадють!
Выпучиваю глаза и за сердце хватаюсь. Скулю, как соседская кумушка:
