Тогда она начала пинаться и царапаться, и кусаться как безумная, потом прибежали слуги, скрутили ее и вытолкали вон.
— Ваш сын знал ее? — спрашивает Гриз, и госпожа Нокторн опускает глаза и шепчет, что он не был уверен… что может быть… наконец — что такое не в первый раз.
У Йеллта Нокторна слишком насыщенная любовная жизнь, чтобы помнить все победы.
— А к вечеру он занемог, — говорит несчастная мать. — Лекари говорят — это яд. Яд, от которого нет противоядия… но вы сможете, да? Вы же сможете? Раз вас прислала она…
— Я взгляну, сладенькая, — отвечает Аманда в ответ на взгляд Гриз. — Я попытаюсь.
Потом они идут по поместью, где у слуг — испуганные и изнуренные лица, где обитает дух лекарств. Где еще бродит призрак юного веселья: вот коллекция оружия на стене в зале, белый платок, подаренный кем-то, лежит в углу. Портрет юноши с золотистыми вьющимися локонами, в костюме охотника.
В последнем коридоре благовония не могут скрыть тяжкий запах гниющей плоти. Гриз бросает предупредительный взгляд на Аманду — гляди в оба — и спокойно входит.
В комнате зашторены окна. Слабо жужжит какая-то муха. Слышится тяжелое, свистящее дыхание. И лежит что-то разбухшее, фиолето-багровое на кровати, истекает гноем и по временам сипло кашляет, и глаз не видно из-за треснувших щёк. Остатки потускневших локонов пристали к подушке — вылезают клочьями.
Рядом обретается лекарь с даром Травника — разгоняет тяжкий запах отварами и вздыхает с облегчением, когда хоть кто-то входит.
— Кажется, удалось замедлить процесс, — скучно говорит он. — Но пока что заметных улучшений не видно.
И из него это страшное место выпило жизнь. Он немного пробуждается, только когда Аманда бросает на него заинтересованный взгляд и воркует ласково: «Господин травник, ах, как хорошо, что вы здесь, вы же мне расскажете о симптомах, да-да-да?»
Лекарь сдается мгновенно, даже осмеливается подкрутить усы, бормочет:
— Я, собственно, предполагал, что это может быть как раз что-то связанное с ядами нойя, так что ваше присутствие… я бы, конечно, не осмелился пригласить вот так, напрямую…
И удаляется с Амандой под ручку в коридор, и оттуда начинают звучать вопросы и ответы, термины и названия трав.
— Все хорошо, — шепчет госпожа Нокторн тому, который лежит и умирает на кровати. — Смотри, это она прислала, госпожа Виверент прислала, они тебе помогут.
Йеллт Нокторн прерывисто дышит, рассматривает Гриз щелями глаз.
— Собственно, я достиг успехов лишь в обезболивании, — доносится из коридора. — Но основные симптомы…
— Эльда, — говорит Гриз мягко. — Мне нужно поговорить с ним наедине.
Мать не спорит, мать подчиняется тут же. Механические движения. На грани безумия от горя. Готова на все, все, все, только бы хоть кто-то, что-то…
— Вы… не от нее.
Голос у умирающего высокий и сиплый. Слова выходят невнятными: за губами в язвах нет некоторых зубов. Но он смотрит с таким отчаянием, будто ждал именно этого визита и обдумывал, что скажет.
— Не от нее. Она бы не прислала. Вы от него.
Гриз молчит и смотрит, не делая ни утвердительных, ни отрицательных жестов.
— Скажите, что я… я умоляю, я сделаю, что он скажет, я… что угодно, только пусть… пусть он прекратит это, пусть… Я отказался от поединка, я же писал ему. Что он еще хочет?
Чтобы ты мучился, — думает Гриз. Неужели неясно? Эвальд Шеннетский подослал к тебе ту женщину с ядом, не чтобы ты откупался от него. Даже — не чтобы ускользнуть от рокового поединка. Он просто хочет, чтобы ты умер медленно и в мучениях.
Но бывший дамский угодник Йеллт — обезображенный, измотанный болью и гниющий заживо — так и не понял этого. И все еще надеется откупиться.
— Любые условия… что угодно, что угод…
— Господин Нокторн. Мы не посыльные Эвальда Шеннетского. И мы постараемся вам помочь. Но сначала — я хочу, чтобы вы ответили на мои вопросы. Честно ответили на мои вопросы.
— Что угод…
Умолкает, издавая клокочущие звуки — вот-вот захлебнется рвотой и гноем. Но Гриз не привыкать. Она подходит и помогает Йеллту перевернуться, и подносит к его губам небольшой медный тазик, который стоит у кровати. Потом дает отвар — прополоскать рот. Промокает губы. И спрашивает между делом:
— Вы любили Касильду Виверент?
Йеллт Нокторн, задыхаясь, мотает головой.
— Просто… ухаживал. При дворе так… часто.
Да, роман с такой труднодоступной добычей, как жена Хромого Министра может придать блеска в глазах других придворных. Любовные приключения — просто еще одна разновидность охоты. Так сказал бы один устранитель.
— А она вас как-то выделяла?
Не отвергала, но и не выделяла. Это он успевает сказать между приступами удушья. Принимала его ухаживания — как и остальных, у нее же было много поклонников. Соглашалась танцевать и отвечала улыбками на его шутки.
— А в тот вечер? Когда Эвальд Шеннетский бросил вам вызов?
