Она не раскаивалась за то, что выстрелила. Но здесь, в одной из высочайших точек города, откуда Циферблат казался кольцом выжженной земли с пеньками зубов-многоэтажек, гниющих и ветшающих, в лице Петроса словно обращалась ко всей человеческой цивилизации. Со скорбью. И решимостью довести дело до конца.
«Вы добровольно превратили себя в инвалидов»… – Если бы Йанна была склонна к человеческому проявлению чувств, она бы заплакала. Но осенние, огненно-рыжие нотки ее логоса так и не проявили себя. Чужачка лишь отстранилась, деловито оценивая характер ранения. – Как многое человек может передать словами?! Голосом, интонацией. Недосказанной фразой или метким словцом, попавшим в цель. Вы – эмоциональные недоделки, паразитирующие на низком уровне жизни Циферблата. И за превосходство, с которым вы несете этот флаг ущербности, я не прощу ни одного из вас…»
Машинально – он чувствовал, что на самом деле пустышечница не хочет помочь ему выжить, – Йанна вынула из кармана платок. Свернула в несколько раз, бездушно прижала к ране, вызвав новую волну жгучей боли. Заставила прижать пальцами.
«Речь – это дар свыше. – Пачкаясь в крови, она распечатала последний слой горестного мыслеобраза, будто зачитывала мужчине приговор. – И все равно, какая сила наделила нас этим даром – Бог или эволюция. Это то, что отличает нас от зверей, от крыс или степных волков, от птиц и насекомых. А вы добровольно превратились в пчелиный улей. Столь же умных и социально-заботливых, но таких же безмолвных и неспособных к величайшему умению человека – говорить. О себе, о своих переживания, друзьях, надеждах, открытиях, горестях или победах. Что ждет вас впереди? Ничего…»
Справляясь с тошнотой и беспамятством, подступающим все решительнее, Петрос попробовал возразить. Застонал, едва разлепив пересохшие губы. И бросил ей из последних сил, уже догадываясь, что все равно не сумеет переубедить:
«Нас ждет новый виток антропогенеза. – В ушах шумело, правую руку предательски свело и кололо. – Телепатия в чистом виде, какой ее понимали еще в XIX веке. Передача мыслеформ на расстоянии. Мир без лжи и обманов. Мир всесильных существ. Сказочный скачок, к которому мы идем, активно развивая своих детей!»
Но Йанна уже не воспринимала его тускнеющие логосолитоны.
Оставив инженера на полу, она выпрямилась, подбирая отлетевший проигрыватель. Взглянула на побледневшего Птицу-Цифру. На хмурого, оцепеневшего корпатрицианта, перед лицом скорой трагедии державшегося с истинным благородством высокорожденного. И направилась к пультам, подключая недостающие провода.
А через минуту, пока Петрос еще балансировал на грани сознания и забытья, «Голиаф» затопила волна ужаса, рожденного музыкой древних.
Признавать собственные ошибки – величайшее умение человека. Оно является доказательством его острейшего интеллекта, свободного и сильного разума, умеющего охватить картину в целом, выявить ее детали, недостатки и достоинства.
Звери, попав в беду по своей вине или благодаря расторопности высшего разума, всего лишь учатся на ошибках. Примитивные умы палеоантропов откровенно боятся признавать просчеты. Им, обуреваемым низменными страстями, проще и удобнее носить ментальные шоры. Выгоднее отсеивать все, что не помогает выживать, пренебрегать рефлексией и самосовершенствованием, отрицать наличие возможного духовного изъяна.
И только человек – венец творения Единого Милосердного Божества, – способен оценить непростую ситуацию категориями: да, это моя вина. Оценить, смириться и сделать выводы.
