-Говорил, - согласился Фрист и перехватил меч поудобнее. - Позаботься об Айсе и не забудь о своей ране. Айс, держись! Умереть ты всегда успеешь.
Он встал в стойку и заговорил, очень тихо, обращаясь не к Нике, а самому себе и приближающимся людям в черной форме:
-Человек все время делает выбор. Человек все время чем-то жертвует. Все время ищет компромиссы, чему-то подчиняется, к чему-то привыкает, без чего-то обходится... Я беру все, что мне нравится, не иду на компромиссы и не руководствуюсь ничем, кроме собственного произвола. Я не человек. И там, где человек выбирает лучший из возможных вариантов, мне остается только одно: сделать невозможное.
Фрист печально улыбнулся тем, кто смотрел на него сквозь прицелы арбалетов и рванулся на врага.
-Право же, таких картин я не видел у самых безумных художников! - заявил Воид, никому конкретно не обращаясь. На нем все еще был костюм Черного Бродяги. Воид шел по разоренному офису, весело перепрыгивая через сломанную мебель и порубленные тела. Повсюду сновали медики, пытающиеся найти среди мертвых тех, кому еще можно помочь.
Мимо провезли носилки, на которых лежал Айс. Судя по показаниям датчиков, которые на него уже и успели нацепить, он был жив и умирать в ближайшие часы не собирался.
Рядом с Воидом кубарем прокатился какой-то молодой врач. Он ударился о стену и вскрикнул от боли.
-Я только помочь хотел! - обиженно заявил он.
Он обращался к Нике, которая показалась из-за угла. Ее рана была перевязана какой-то тряпкой. Она ковыляла, держась за стену. При виде Воида, она вымучено улыбнулась.
-Тебе бы стоило сделать нормальную перевязку, - заметил он.
-Сначала найду Фриста.
-Сейчас найдем! - легкомысленно пообещал Воид и галантно подал даме руку, чтобы та могла опереться.
Вскоре они набрели на коридор, который был весь завален телами. Отрубленные руки и головы, поломанное оружие и разваленные напополам тела валялись повсюду. Ника обратила внимание на наемника, которого наискось рассекли на две половины - верхняя прижимала к себе нижнюю, как будто в последние секунды жизни пыталась с ней вновь соединиться.
Несколько тел лежали рядом полукругом, было ясно, что их срубило одним ударом. Одному чисто снесло голову с плеч, а второй был пониже, и у него на шее осталась изрядная часть черепа.
Еще одного разрубили сверху вниз, и половина лица улыбалась Нике половиной рта...
Застывшая кровь целиком покрывала пол. Она хрустела под ногами. Ника подумала, что если бы у нее остались силы хоть на что-то, ее бы наверняка вырвало от одного запаха.
Воид запустил руку в груду тел... и выволок оттуда Фриста.
Он удивленно заморгал и уставился на Нику и Воида.
-Кажется, я потерял сознание.... - произнес он.
-Заснул, - с довольной улыбкой поправил Воид. - Между прочим, ты нанес огромный материальный ущерб моему фонду...
-Выпиши мне чек, - Фрист оперся о стену, чтобы не упасть. У него подкашивались ноги, и он с трудом соображал, на каком свете находится. - Я потерял свой меч...
- Вон он. Вбит в стену на самом видном месте, вместе с двумя бойцами, которых ты как-то умудрился проткнуть одновременно... Пойдем уже! Нечего здесь делать. Ты здесь уже всех убил...
-"То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее..." - Тихо проговорил Воид. Он стоял посреди одноместной больничной палаты. Пациент, точнее пациентка, лежала на кровати без движения, опутанная бинтами, трубками и датчиками. Осциллограф отбивал редкий ритм. - Разумеется это ложь. То, что нас не убивает, то нас калечит....
Заиграл коммуникатор. Воид посмотрел на экран. Звонил Фрист.
-Тебя ждать или нет? - спросил он. - Все уже веселятся во всю... Даже Ванесса из своей "Паутины" выбралась. Ты ведь знаешь ее?.. И Айс тоже здесь, хотя ему по-хорошему еще долго следовало бы лежать в больнице. Только тебя не хватает.
-Семь смертных грехов в начале и свадьба в конце...
-Что?
-Ничего, - ответил Воид. - Я скоро буду.
Фрист стоял у раскрытого окна и смотрел, как внизу танцуют две пары: Шики и Джес и Эйзо с Ванессой. Чуть поодаль Шен пытался вытащить потанцевать Мею. Тут же стояли близнецы и о чем-то перешептывались с Эстреллой. Кана болтала с парой подручных Астрид. Сама Астрид, как было известно Фристу, обсуждала японскую поэзию в гостиной, в обществе Тора и Айса.
