Хочешь хорошо жить - будь таким же, как все. Не хочешь играть в их игры, значит, ты чужой, значит, опасен. А опасных уничтожают. Даже не посмотрят на то, что тебе тринадцать лет. Но только еще никто не догадывается, что ты эмпат. Да еще какой!
Шороха за спиной Рики не услышал, он просто почувствовал что-то неприятное. И враждебный источник звука был где-то совсем рядом. Рики остановился и непроизвольно втянул голову в плечи. Неужели игольники? Он почему-то был совершенно уверен, что это именно игольники. Значит, напрасно он так напрягся. Да, конечно, это больно, когда в тебя попадает несколько длинных и острых игл. Келеровая одежда надежно защитит спину от жал маленького хищника, но синяки неделю не сойдут.
Осознав, что сейчас произойдет, Рики слегка успокоился и немного расслабился, но, несмотря на то, что нападение не стало внезапным, первый выстрел его все-таки застал врасплох. Спина взорвалась болью, Рики дернулся, напрягся и слегка изогнулся. А через несколько секунд еще одна игла ударила в спину. Третьего выстрела не последовало, и Рики, сдвинувшись на пару шагов в сторону, осторожно обернулся. Конечно же, игольник уже успел скрыться.
В одиночку глупо гоняться за зверьком, неизвестно, кто окажется охотником, а кто жертвой. Если преследовать его, а тем более напасть на игольника, то обычно спокойный зверек, атакующий свою потенциальную жертву только в спину, сразу превращается в страшного и разъяренного врага, способного выпустить больше десятка острых игл в незащищенные места противника. А таким уязвимым местом являлась, прежде всего, голова. И, главное, как метко эти паршивцы стреляли! Из десятка игл две-три обязательно попадали в глаза, вызывая быструю смерть человека.
Вот потому на игольников охотились, как минимум, вдвоем. Пока первый охотник служил приманкой, двигаясь по тропе в месте возможного появления зверька, его напарник шел за ним следом в нескольких десятках шагах сзади. Игольник всегда стрелял в спину впереди идущего, как правило, делая два выстрела, после которых или добивал упавшую жертву, или, если та оставалась на ногах, после пяти-десяти секундного ожидания быстро исчезал в зарослях. И бежать вслед за зверьком, преследуя его, было очень опасно по причине, указанной выше.
Зато в этот десятисекундный промежуток времени игольник становился совершенно безопасным, если напасть на него сзади, ведь все внимание зверька обращалось на потенциальную жертву. Вот здесь и вступал в действие второй охотник, шедший позади первого. За несколько секунд он преодолевал расстояние до игольника, далее следовал удар топором или другим каким-нибудь оружием – и с опасным убийцей было покончено.
Но сейчас Рики был один, отчего только с сожалением посмотрел в сторону кустов, в которых скрылся зверек. Он вздохнул и, повернувшись, продолжил свой путь – до дома еще оставалось около двух миль.
Но, как он ни торопился, быстро наступившая темнота застала паренька уже на подходе к дому. Отец, конечно же, еще не вернулся – сегодня он уезжал на дальнюю делянку, до которой на гладере было больше двух часов ходу.
Рики снял келеровую одежду и облегченно вздохнул – как-никак почти восемь килограммов веса. Да и тепло она пропускала плохо. Утром и вечером было еще терпимо, но днем, особенно в самый разгар летней жары, приходилось тяжко. Но без нее его сегодня бы убили. Как убили семь лет назад маму. А вместе с ней погибла младшая сестренка, которой было всего чуть больше годика.
Мама с малышкой уехала на новую делянку, а Рики с отцом направились дальше на юг – как раз настал разгар сбора вертовых орехов, на которые в Лендоне всегда был хороший спрос.
Рики уже почти спустился с развесистого дерева, когда неожиданно что-то ударило его в голову. Точнее, внутри головы. Как будто там вспыхнуло. Даже глазами он почувствовал ту вспышку. Почувствовал и, потеряв равновесие, упал на землю. Странно, но отец никаких вспышек не заметил. Но это потом он так сказал, а когда Рики упал, то отец только покачал головой и продолжил собирать орехи на соседнем деревце. И только через несколько минут встревоженно спустился вниз, потому что Рики так и остался лежать на земле, с трудом приходя в себя.
В обратный путь они двинулись только во второй половине дня, заполнив гладер мешками с орехами. Заехали на делянку, где оставили мать с малышкой. И здесь увидели убитых. Игольника, конечно, след простыл. Через неделю отец с соседом дядей Жером выследили зверька и убили, но маму с сестренкой было уже не воскресить. А после похорон отец настрого наказал Рики молчать о том, что он упал с дерева. Так Рики осознал, что у него появился Дар предчувствия.
А два года назад его предчувствие, наверное, спасло жизнь отца. Они вдвоем спустились в Запретную долину. Отец решил взобраться на высокий утес, возвышающийся на самом ее краю. С него можно было увидеть значительную часть западной части долины. Но на подходе к подножию Рики вдруг почувствовал что-то ужасное. Он остановился, задержав отца, и сообщил ему об этом. Тот посерьезнел, настороженно огляделся, и с опаской глядя в какую-то точку зарослей, приказал немедленно идти назад.
