Сын Берка – главного конструктора двигателей для космических кораблей подает заявку на получение патента на способ движения в космосе со скоростью, превышающей скорость света. И хотя это противоречит Теории Относительности Эйнштейна, ему удается получить такой патент с помощью семейного адвоката, который «убедил» патентного специалиста. Берки выдают лицензию на использование патента транспортной компании при условии, что срок действия патента будет определяться по часам кораблей, передвигающихся в космосе. Адвокат транспортной компании на это условие не обратил внимания, в результате чего срок действия патента практически стал бесконечным, вместо семнадцати лет, предусмотренных законодательством.
Чарльз Л. Харнесс
Патент на миллион лет
Перевод с английского Белоголова А.Б.
Брайан Берк отодвинул в сторону учебник физики и логарифмическую линейку и повернулся к отцу. — Как мне получить патент?
— На что? — спросил Джим Берк из-за своих лент новостей.
— На космические путешествия со скоростью, превышающей скорость света.
— Невозможно, мой мальчик. Ничто не может двигаться быстрее света. Эйнштейн решил это много веков назад.
— Эйнштейн ошибался.
— Ты можешь это доказать?
— Думаю, что да. Все, что вам нужно, это два корабля, каждый из которых движется навстречу другому со скоростью, превышающей половину скорости света. Согласно Эйнштейну, всякое движение относительно. Таким образом, вы можете представить, что один корабль имеет нулевое движение, а другой — все движение.
— Думаю, это правда. Но где ты найдешь два таких корабля?
— Здесь, в новостях флота, говорится, что Электра, находящаяся в доке на Йоро, шестой планете Сириуса, перейдет на ваш новый двигатель Берка, примет груз и пассажиров, а затем отправится на Землю. В нем также упоминается, что Тор с Альфы Центавра перейдет на двигатель Берка и отправится на Землю. Я только что вычертил курс обоих кораблей, как часть моего домашнего задания по Астрогации. Оба корабля приземлятся здесь, в Вашингтонском терминале, в один и тот же день и практически в один и тот же час, через три года...
— ...и с моим новым двигателем,— сказал Джим, — каждый корабль будет иметь скорость в шесть десятых скорости света по отношению к Земле, и в общей сложности в 1,2 раза больше скорости света по отношению друг к другу. Очень интересно, и все-таки, конечно, невозможно.
Лицо Брайана вытянулось.
— Ладно, — сказал Джим, — по крайней мере, я устрою тебе свидание с Джеком Лейном. Он патентный поверенный, который занимается некоторыми из моих частных изобретений, помимо моих исследований в «Пан-Стеллар».
Мальчик просиял. — Еще один вопрос. Как долго будет действовать патент?
— Полагаю, семнадцать лет.
— Я знаю это. Я имею в виду, как вычислить эти семнадцать лет на корабле, движущемся со скоростью, составляющей значительную часть скорости света? Помните, время замедляется на ускоряющемся теле. Семнадцать лет по земному времени могут составить пять или десять лет по корабельному времени.
Джим пожал плечами. — Хороший юридический довод. Может быть, твой патент, если ты когда-нибудь его получишь, будет действовать на таком корабле после семнадцати лет земного времени. Это будет зависеть от того, является ли время на корабле законным. Это вопрос для Джека Лейна. Какая разница?
— Может, и нет, — задумчиво сказал Брайан.
Итак, заявка на патент была подана, и Джим Берк почти забыл о ней.
Тем временем Электра и Тор продолжали набирать скорость. Они достигли максимума в 0,6 скорости света по расписанию, и к концу третьего года начали длительное торможение к Солнцу.
А потом в исследовательских лабораториях «Пан-Стеллар» произошел взрыв, который чуть не убил Джима Берка, после чего его увезли в Центральную больницу Вашингтона.
А затем, в течение следующих месяцев, с определенным ужасным ритмом, произошли дополнительные неприятные события. Они включали в себя серию операций на Джиме Берке, которые, в конце концов, установили, что он, вероятно, выживет; но что побочные эффекты радиации помешают нормальной деятельности его зрительных нервов; что все его деньги пропали; и что «Пан-Стеллар» глубоко сочувствует, но Берки не могут ожидать никакой финансовой помощи.
На самом деле «Пан-Стеллар» послала своего специального представителя повидаться с Джимом и объяснить, как обстоят дела между «Пан-Стеллар» и Джимом Берком. Они послали мистера Слайсера.
Т. Эллиотт Слайсер, эсквайр, начальник отдела по несчастным случаям и претензиям в «Пан-Стеллар», считал себя добрым человеком. Этот конкретный термин, однако, редко был первым в списке прилагательных, которые другие люди использовали при обращении к нему. Тем не менее (или, возможно, поэтому) его начальство считало его блестящим оценщиком страховых претензий, техника которого спасла для «Лайн» миллионы талеров. Довольно часто, когда к адвокатам обращались для рассмотрения претензий к «Лайн» о происшествии, они отклоняли дело, когда узнавали, что Слайсер находится на другом конце.
Мистер Слайсер много улыбался, и он улыбался, когда вошел в больничную палату и представился Джиму Бёрку, который протянул ему руку. Мистер Слайсер вложил в нее лист бумаги и сказал: — Поскольку вы не можете читать, мистер Берк, я скажу вам, что это такое. Это копия нашей жалобы, которую я только что подал в Здание суда.
— Хмм?
— Вкратце, мистер Берк, «Пан-Стеллар» возлагает на вас личную ответственность за ущерб, нанесенный новому экспериментальному двигателю и зданию, плюс непредвиденные расходы, в том числе задержка в программе исследования двигателя.
— Но... но...
— Сумма иска составляет четыреста восемьдесят три тысячи талеров, — сказал мистер Слайсер.
Наконец до Джима дошло, и он начал реагировать. — Вы все перепутали! Я здесь из-за того, что делал для «Пан-Стеллар». Это «Пан-Стеллар» у меня в долгу!
