Паткуль. Неистовый лифляндец полностью

Управлял Лифляндией генерал-губернатор, назначавшийся из Стокгольма, и двое его помощников: вице-губернатор и секретарь. Город Рига выбирала собственного губернатора, т.н. ståthållare и по отношению к шведской администрации занимала довольно независимое положение. Лифляндское дворянство, насчитывавшее не более 300 семей, тоже получило от шведских королей подтверждение своим привилегиям, купленным ценой большой крови и многолетней борьбы. Выражено это было в таких неясных и расплывчатых терминах, что они послужили потом причиной частых споров и досадных недоразумений. Потомки рыцарей, к примеру, имели право с разрешения генерал-губернатора собираться на свои съезды – ландтаги, избирать на них т.н. ландмаршала и назначать с одобрения же стокгольмского представителя советников для осуществления текущих дел по управлению округами – ландратов. Судебное дело и управление округами осуществлялось в основном по шведскому образцу.

После смерти Густава II Адольфа, во времена правления его малолетней дочери Кристины, интерес к провинции в Стокгольме ослаб, чем и воспользовались немецкие «рыцари», успешно притормозив все начинания шведской администрации и постепенно восстановив свои утраченные было позиции. Не легче было и с самоуправляемой Ригой. Так что шведы, по мнению шведского историка П. Энглунда, не могли считаться ни оккупантами, ни колонизаторами.

Чтобы получить хотя бы частичное представление о том, с какими проблемами шведы столкнулись в Прибалтике, например при учреждении университета в Дерпте (Тарту). В Стокгольме рассчитывали на него в первую очередь как на инструмент для развития латышской культуры. Университет, первый в этом регионе, быстро развивался и становился популярным далеко за его пределами, в том числе у самих шведов. Местное же дворянство не только игнорировало его и не посылало туда своих детей учиться, но выступило за его закрытие. Оно полагало просвещение своих крестьян вредным, поскольку оно могло подорвать их привилегии, и добилось того, что количество местных студентов обычно не превышало 5 человек.

Здание Дерптского университета. Основан в 1632 году.

Что касается практики крепостного права, то она была жестокой – пожалуй, даже жёстче, чем в России. Местное население было полностью бесправным, безграмотным, униженным и покорным[7]. В известной степени шведская оккупация была для них благом. Настроенная более либерально, чем местные бароны, шведская администрация хоть как-то смягчала крепостнический климат провинции.

Первое предупреждение лифляндским дворянам сделал король Швеции и Польши Сигизмунд III, запустив механизм т.н. редукции, т.е. насильственного изъятия в пользу короны земель, доставшихся им ещё с незапамятных орденских времён. Король Густав II Адольф сделал все необходимые приготовления к тому, чтобы продолжить редукцию, но неожиданно пал в битве под Лютценом, и планы «пощипать» поместья лифляндцев были временно оставлены. В третий раз вопрос о редукции в Стокгольме был поднят при воинственном Карле Х Густаве в 1655 году, но пока в ограниченном масштабе: изъятию, с «учётом особенностей Лифляндии и на основе тщательного подхода», подлежали т.н. королевские и скотные дворы. В остальном же король успокоил лифляндцев и пообещал сохранить их привилегии в том виде, как они существовали ранее.

Из-за непрерывных войн и доминирующей роли дворянства в королевстве редукция всё время откладывалась, пока не наступили новые – абсолютистские – времена короля Карла XI. Поначалу молодой король вполне разрядил накалившуюся было обстановку, возникшую в Лифляндии из-за слухов о возобновлении редукции. В 1678 году он направил лифляндским баронам и рыцарям послание, в котором однозначно заверил их, что не допустит, «чтобы им каким-либо образом чинили помехи при осуществлении отцовских прав на родовые имения». Король добавил, что не одобряет решения шведского риксдага о том, чтобы распространить редукцию на Прибалтику, тем более что решением того же риксдага от 1655 года было установлено, что в завоёванных провинциях должно принимать во внимание особенности местного законодательства и управления. Лифляндскому дворянству предлагалось не испытывать никаких опасений по поводу того, что Его Королевское Величество на вопрос о редукции имеет взгляды, идущие вразрез с интересами дворянства.