Э.: Это ведь чужая вещь.
Б.: Вещь, не вещь, человек, не человек (затем на ряд вопросов больной отвечает только неадекватной мимикой и жестами).
Э.: Зачем Вы губами шевелите?
Б.: Губы у меня всегда одинаковые.
Э.: Одинаковые?
Б.: Да. А зубы у меня растут откуда или нет? Вот вы мне говорите…
Э.: Зубы растут?
Б.: Зубы есть, но не могу с Вами играть.
Э.: Зубами?
Б.: Нет, Вы не смейтесь, Ваше величество… Вот я продал флаг, потом продам орудие и на оружиях этих… (неразборчиво, тихо).
Э.: Что? Я не расслышал.
Б.: Ничего больше… А свет есть свет. Ну, что ли, тьма… Да, значит. Вы хотите сказать, что дальше нас нельзя найти.
Э.: Почему?
Б.: Вот, к примеру, человек зависит от человечества. В общем, так, пускай. Спит человечество, он говорит только с ним. У моего отца есть, а вот этого — нет.
Э.: Чего нет?
Б.: Ну, чего обещались. Ну, все-таки просто народы до народности было.
Э.: До народности было?
Б.: Вы, Ваше величество, не смотрите, только не указывая, так, красное, бледное, бело. Все это не… (неразборчиво).
Э.: Не понимаю, что Вы говорите.
Б.: А вот не продаете. Вы скажите, как я думаю? Вот, вот, ну, жандарм. Вам психология надобна?
Э.: Разве я жандарм?
Б.: То есть в каком смысле? Что его съедят… Ну, нехорошо… с отрицательной осадкой. Посмотрите на них, кто такая (неразборчиво)… Вы хотели меня обидеть… и я мог бы, но деньги мои тают.
Э.: Это метафора?
Б.: Да это неважно… (пропуск). Вы сегодня не выходите из кабинета, а в кабинет никого не пускаете. Там я… всегда готов.
Э.: К чему готов.
Б.: Да это неважно… Сына народного (неразборчиво).
Э.: Что же важно, я не понимаю.
Б.: Да я сам тоже не знаю (смеется)… Дайте я покурю, а Вы больше не толкайте меня сюда…
Э.: Вы сами пришли.
Б.: Я человек был честный, я хотел на кухню смотреть. У меня есть часы, на которых есть поверенный. А вот у меня братишка — простой мастеровой. И если бы каждый вот так думал за себя, все бы (неразборчиво)…
Э.: Вы отдадите мне часы?
Б.: Часы я только что скушал. Но если я так буду кушать, то и вообще (говорит неразборчиво, тихо)…
Э.: То что?
Б.: У меня нет нуля. И это мне нехорошо. Я экономлю… Все человечество экономит… а я хочу сделать его честь.
Э.: Зачем, Ю. С.?
Б.: Вы, папа, не смейтесь… Я так, просто говорю…
Э.: Зачем, с какой целью?
Б.: Папа, покушай вот эту вещь (дает пепельницу).
Э.: Разве она съедобна?
Б.: А сколько раз тебя сломали (неразборчиво)… Сломано, посмотри, папа, сломано.
Э.: Она же не съедобна.
Б.: Да, она-то не съедобна.
Э.: Значит, ее нельзя есть.
Б.: Если он возьмет его — купите, а сами, он продаст его, — не пейте (показывает на графин с водой).
