Морганатическая жена диктатора ирландка Элиза Линч, рыжеволосая красавица, пусть и не формальная супруга, но зато родившая ему выводок детей, всплакнула. Утирала слезы и внебрачная дочь генерала Аделина, сидевшая рядом со старшим братом Эмилиано — Лопес взял в свою семью незаконнорожденных детей, к которым Элиза относилась с искренней симпатией. Парню семнадцать лет, девушка на три года младше брата, но под знойным парагвайским небом дети быстро взрослеют. И сейчас на бастарде Лопеса морской мундир «теньенте де корвета», хотя его еще в гардемаринах держать нужно. А девушка красива, пусть лицо смугловатое и движения еще по-детски резкие. Но пройдет год-два, и раскроется настоящая красота.
Фильм с экрана айфона произвел на них потрясающее впечатление, да и сам Лопес, хотя и смотрел его раньше, взирал на картину с неослабевающим интересом. Что же говорить о женщине и подростках — если бы дон Франциско не поговорил с ними специально, заранее, то можно представить, чтобы могло произойти. Но вроде премьера состоялась удачно — как раз в последний день уходящего года, и в канун следующего — 1865 года. Вроде как новогодний подарок, который Лопес уговорил его сделать своим старшим детям и женщине, и сейчас сидел с довольным видом.
— Карменсита вам постелила, и будет рядом, пока не поправитесь.
Таковы местные традиции — мужчина не может проводить три ночи в подряд без женщины, это вызовет нехорошие пересуды. Но есть служанки, вот они и скрашивают одиночество холостякам. А сейчас говорили на английском языке, дети вряд ли понимали его. Вот только Алехандро не нравилось в доме диктатора, не любил такое навязчивое внимание и заботу. Но пришлось смириться — теперь приходилось пропадать целыми сутками в арсенале и на верфи, ездить на завод и мастерские, и чаще в казармы, а там пойдут и учения. И ничего не поделаешь — идет война и каждый час дорог…
— Повод для войны анекдотичный, из разряда за «уши притянутых». Где-то, якобы в каком-то уголку провинции Мисьонес парагвайские солдаты изнасиловали несчастную девочку из семьи аргентинских переселенцев. Но если они поселились на парагвайской земле, то это должно озаботить в первую очередь наши власти, а не аргентинские. Да и переселенцев там единицы, население сплошь состоит из гуарани — чего-то я там не видел унылых рож. А вот и точнее, перестали наводить «тень на плетень» — вся провинция «оккупирована» солдатней диктатора Лопеса, там «население находится под гнетом, его надо незамедлительно освободить». Хм, больше похоже на конечные цели войны, а отнюдь не на повод к оной.
Мартинес отложил в сторону аргентинскую газету, потянулся за другой — пароход доставил целую пачку, как столичных, так и провинциальных. И страсти в прессе «соседей» кипели не шуточные. В Буэнос-Айресе все были однозначно на стороне президента Митре — и откровенно высказывались, что наступила пора дать Парагваю показательный урок, а потом сделать так, чтобы эта страна никогда не представляла угрозы для Аргентины. А из-под слов прорывалась откровенность — вместе с Бразилией «поделить» Парагвай будет несложно. «Маленькая, победоносная» война укрепит «величие» Аргентины как страны, и самого Митре, как ее президента.
— Где-то я уже слышал про это, такие войны устраивают, когда пытаются отстрочить масштабные внутренние потрясения. Но любая империалистическая война может превратиться в гражданскую, особенно при «экспорте революции», на который сейчас настроен «хефе». Он не прибег к нему прошлый раз с самого начала, а потом было поздно. А вот сейчас…
