— Сеньоры, завтра придет тот день, который решит судьбу нашей родины. Мы одолеем неприятеля, в этом у меня нет сомнений, хотя бразильская эскадра насчитывает вдвое больше тяжелых орудий. Но у нас имеются «миноносцы» — от успеха атаки трех десятков «пирог» напрямую зависит исход генерального сражения. Если удастся подорвать хотя бы половину вражеских кораблей, то победа обязательно будет за нами — в равных силах мы можем устроить морякам Бразильской империи знатную трепку. Учтите, сеньоры — оставшись без кораблей и транспортов, войска интервентов попадут в фактическое окружение, и с ними будет покончено.
Мартинес обвел взглядом сидящих в салоне флагманского «Тикаури» командиров кораблей и офицеров флота, лица которых были необыкновенно торжественны. Все прекрасно понимали, что есть значительное неравенство в силах, но парагвайцы рвались в бой, причем первый в их жизни. Вывести против неприятеля планировалось три речных корвета в пятьсот-шестьсот тонн водоизмещения — флагманский «Тикаури», единственный корабль специальной постройки, приведенный из Англии, и пара чуть более крупных таких же колесных пароходов, почти однотипных — но «Парагуари» с железным, а «Игурей» с деревянным корпусом. По составу своего вооружения из двух бомбических крупнокалиберных орудий и двух 32-х фунтовых пушек, они мало в чем уступали кораблям противника, имея практически равные залпы. За пять месяцев все эти три корвета были значительно переделаны, и теперь могли гораздо успешней сражаться с неприятелем. И хотя железных листов на дополнительную бронировку не имелось, а изготовить на заводе «Ла-Росада» не сумели, из положения вышли с помощью импровизации. В стране произрастало множество деревьев с необычайно твердой древесиной, ее и использовали для устройства коффердамов — узких водонепроницаемых отсеков вдоль бортов, на случай пролома внешней обшивки тяжелыми бомбами. Зато вторую стенку вражеские ядра пробить не в состоянии — проверили стрельбой, построив для учебных стрельб специальный отсек. Так что выход из строя паровых машин под обстрелом можно исключить, опасны только обычные поломки, куда от них денешься. Но тут укрепили угольные ямы такими же дополнительными стенками — теперь все три корвета можно было считать «условно бронированными». К ним добавили два небольших винтовых корабля, с деревянными корпусами, вдвое меньших по водоизмещению, чем тот же «Такаури», которые являлись обычными канонерскими лодками, также частично «бронированными». «Сальтос Ориентал» и «Ибера» изначально имели по четыре 18-ти фунтовых пушки, поставить стволы крупного калибра на них было невозможно, даже не пытались.
Вот к этому отряду из пяти боевых единиц прикрепили единственное посыльное судно — авизо, тоже винтовое, вроде как «мальчик на побегушках». «Пирабебе» с железным корпусом и паровой машиной добротной английской постройки легко выдавал двенадцать узлов, отчего парагвайцы тут же стали называть кораблик «летучей рыбой». Вот только ему досталась всего пара 18-ти фунтовых пушек — в полторы сотни тонн водоизмещения много орудий не втиснешь, как не старайся.
Но все эти шесть кораблей, что готовились к генеральному сражению, получили по одной скорострельной шестифунтовой нарезной крупповской пушке, установленной в носу на специальном станке, с внушительным сектором обстрела в три четверти круга. Способность выдать шесть выстрелов в минуту произвела на моряков потрясающее впечатление — теперь можно было поражать вражескую пехоту на солидном отдалении в пару миль, применяя против нее гранаты и шрапнель.
