Высказанные митрополитом осенью 1922 года суждения относительно постановлений съезда «Живой церкви» сделали его персоной нон грата в обновленческой среде. По существу, это был бунт против обновленчества и открытый отход от него. Скандал получился столь громким, что обновленцы поспешили за помощью к властям. Они не хотели, чтобы митрополит Сергий стал участником готовящегося ими Собора и распространял свои взгляды, подрывал авторитет обновленчества. В результате поступок митрополита рассматривался даже на заседании Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП(б), которая постановила: «Епископа Сергия оставить в прежнем положении опального». И в самом начале 1923 года его вновь высылают в Нижний Новгород, где изолируют от церковной жизни как в городе, так и в стране. Одновременно митрополит был исключен из состава Высшего церковного управления.
В отсутствие Сергия Владимирский губернский съезд духовенства и мирян, руководимый обновленцами, принял резолюцию, в которой говорилось: «Клеймим позором всех высших иерархов во главе с патриархом Тихоном. Да здравствует мировая революция, освободившая рабочих и крестьян от гнета капитала. Да здравствует возрождение страны рабочих и крестьян. Позор всем врагам пролетарской республики».
Дабы усугубить положение Сергия, Антирелигиозная комиссия поставила перед ГПУ задачу приступить к допросам митрополита по поводу его активной деятельности во времена Поместного собора и как члена Священного синода; после чего, собрав обличительный материал, привлечь в качестве обвиняемого по «делу» патриарха Тихона. Последнему 19 апреля уже предъявили обвинение и перевели из Донского монастыря, где он находился под домашним арестом, во внутреннюю тюрьму на Лубянке.
Весной 1923 года власть, отбросив нерешительность и колебания в отношении обновленцев, все же дала добро на проведение обновленческого Поместного собора. Расчет был очевиден: судить не главу Российской православной церкви, а «бывшего патриарха», рядового мирянина, от которого отказалась сама паства и за которым отныне не было многомиллионной верующей массы.
29 апреля 1923 года торжественной службой в храме Христа Спасителя открылся Второй Поместный собор Российской православной церкви. Давая своему церковному собранию наименование «второй», обновленцы намеренно подчеркивали свое исключительное «право на преемственность» исторической православной церкви и тем самым «продолжали» историю церкви уже в новых, советских, условиях. Для тихоновцев же этот Собор вошел в историю как «разбойничий собор».
Рабочие заседания Собора начались вечером 2 мая в III Московском Доме советов (бывшая Московская духовная семинария). Присутствовало 476 человек, представлявших 72 (из 74) епархии церкви и различные церковно-партийные группы: «Живая церковь», Собор общин древлеапостольской церкви, «Возрождение», а также и «беспартийные» группировки. Хотя большинство по-прежнему оставалось за «Живой церковью».
Председателем Собора избрали митрополита Сибирского Петра (Блинова). Повестка дня состояла из десяти вопросов, среди которых: об отношении к социальной революции, к советской власти, к патриарху Тихону; о почитании святых мощей; о монашестве и монастырях.
Своими решениями Собор узаконил реформы, ранее озвученные Высшим церковным управлением: закрытие монастырей, допустимость второбрачия для духовенства. Хотя голосами «умеренных обновленцев» Собор отказался принять догматические и литургические новшества, на которых в своих докладах настаивали Введенский и Красницкий.
К главному вопросу — об отношении к революции, к советской власти и патриарху Тихону — соборяне приступили 3 мая. С докладом выступил протоиерей А. И. Введенский. Он высказался за лишение патриарха Тихона сана и одновременно за упразднение самого института патриаршества. Судя по занесенным в стенограмму выкрикам: «Правильно!», «Верно!» — именно эти предложения вызвали среди слушающих наибольшие одобрение и поддержку.
«Я знаю, — говорил Введенский, — иногда церковным людям (в особенности находящимся за пределами этой залы) этот акт представляется нехристианским, актом сведения личных счетов, актом мести. Неправда… Я не сомневаюсь в том, что Собор, извергая Тихона из сана, сделает это со спокойной совестью, что это не акт мести, а Суд Божий, действующий через наше недостоинство… Церковь приветствует власть рабочих и крестьян. Она хочет полноты правды, она говорит: все отныне идем за Христом и со Христом осуществим его социальную правду, которая сейчас рождается в мире. Мы не губим Церкви, мы любим ее, и мы снимаем анафему»[91].
Накануне Собор обновленческих епископов специально обсуждал судьбу патриарха Тихона и принял в отношении его особый приговор. Текст по поручению Собора зачитал митрополит Петр:
