Патриархальный город полностью

— Больным уроки не впрок… — кротко и горько проговорил Иордэкел Пэун. — И больным, и даже тем, кто считает себя более здравомыслящим, чем Кристина Мадольская или Султана Кэлиман. Уроками их не излечишь. Исцелить их можно только добротой… Этим я и занимаюсь в нашем городе много лет, с тех пор как самые разные люди то и дело призывают меня в качестве миротворца. Потому-то я и обратился к вам! Кристина Мадольская просила меня подыскать ей адвоката. Чтобы немедленно начать процесс. Любой из наших старых адвокатов взялся бы вести это дело только ради того, чтобы покраснобайствовать да повеселить пескарей у «Ринальти». Взялся бы, прекрасно понимая, что процесс безнадежен и не стоит выеденного яйца. Если бы вы знали, какой притчей во языцех была для нашего города война этих двух старух, вы бы поняли, с какой готовностью такой адвокат ухватится за нее снова. Чтоб было о чем посплетничать за этим вот столом. Лишний раз позабавить судей… Люди жестоки! В городках вроде нашего, где ничего нельзя утаить, они развлекаются как умеют. И чтобы этого не произошло, я и решил обратиться к вам. Я говорил с ней о вас. Объяснил, что вы придерживаетесь иных взглядов, не в пример тем, кто довел ее до нищеты. Имели практику в столице, приобрели большой опыт… Здесь мы подходим к деликатному моменту. Прежде всего вам необходимо, если можно так выразиться, затянуть изучение дела. А потом уж убедить ее, что процесс этот заведомо проигранный. Надо отговорить этих старух от их последнего спектакля, и безобразного, и грустного, и смешного. Я думаю про их древний род, про усопших. Они не заслуживают такого поношения. Как видите, я взялся мирить и мертвых… Ну, как — беретесь?

— Я вам сразу сказал, господин Иордэкел. Ваше желание для меня закон.

Иордэкел Пэун улыбнулся счастливой улыбкой:

— Рад, что не ошибся. А теперь поедемте. Госпожа Кристина нас ждет.

Он поманил Некулая.

— Сбегай за извозчиком. Возьми Аврама или Цудика, у них пролетки почище.

Официант, как был с непокрытой головой, кинулся на улицу, в мокрый снегопад, искать извозчика. Синьор Альберто вышел из-за стойки и, подойдя к столику, робко спросил:

— Господин Тодорицэ, извините за беспокойство, — не могли бы вы уделить мне четверть часа? Не здесь. У себя дома. Назначьте мне день и время, когда прийти. Я хотел бы попросить у вас совета…

— А в чем дело? — спросил Тудор Стоенеску-Стоян, польщенный тем, что столько людей уже нуждаются в нем и его советах.

— Дело касается моего сына, господин Тодорицэ. Его зовут Джузеппе, он учится у вас в классе. Беда мне с ним. И уже давно беда.

— Джузеппе Ринальти, из пятого класса? Знаю. Он очень хороший мальчик, синьор Альберто. Очень хороший! Один из первых в классе.

— Он хорош для школы, но не для меня! — вздохнул синьор Альберто, почесывая каракуль своих волос.

— Это что-то новое! — улыбнулся Тудор Стоенеску-Стоян. — Для школы хорош, а для вас плох? В любом случае, поговорим обязательно. Приходите завтра между пятью и шестью часами. Завтра или послезавтра.

— Видите ли, я не хотел бы вас беспокоить. Я знаю, вы дома работаете, пишете. Это все знают.

— Между пятью и шестью я всегда свободен, синьор Альберто, — успокоил его Тудор Стоенеску-Стоян с видом человека, который тоже иногда позволяет себе часок отдохнуть и расслабиться, урывая этот час от тяжелого писательского труда.

— Тогда завтра в половине шестого, господин Тодорицэ.

— Завтра в половине шестого.

Синьор Альберто удалился в свой окоп за стойкой и там, подперев рукой кудрявую голову, предался размышлениям обо всех бедах отца, которому провидение подарило сына, хорошего для школы и плохого для родительского ремесла.

А Тудор Стоенеску-Стоян с Иордэкелом Пэуном, скорчившись под тесным верхом пролетки означенного Аврама, покатили сквозь ноябрьский дождь пополам со снегом, навстречу новым странным бедам патриархального города.

— К вам домой, господин Тодорицэ? — спросил Аврам.

— Прямо! И что тебе за дело?

— Значит, к господину Иордэкелу.

— Прямо, тебе говорю!

— Сначала держи на улицу Гетмана Кэлимана! — вмешался Иордэкел Пэун.

— Ага! — Аврам решил, что все понял. — Едем к госпоже Султане.

Иордэкел Пэун развел руками, желая воздеть их к небу; но помешал тесный кожаный верх. Смирившись, он уронил руки на колени.

— Что за люди! — простонал он. — Что за люди! Каждый хочет все знать, каждому нужно все выведать! — Затем, обернувшись к Тудору Стоенеску-Стояну, сказал: — У Султаны Кэлиман мы останавливаться не будем. Нам у нее делать нечего. Я назвал Авраму эту улицу, чтобы вы взглянули, как расположен ее дом и имели о нем представление. Потом мы возьмем налево и еще раз налево — и попадем на улицу Святых князей, к дому Мадольских.

На улице Гетмана Кэлимана господин Иордэкел велел Авраму ехать шагом, но не останавливаться.

Извозчик подчинился, всем своим видом показывая, что оставил попытки что-либо понять.