— Хозяину? — спросил я.
Бубба развел руками.
— Все они насмотрелись фильмов Скорсезе и полицейских сериалов. Вот и воображают, что именно так надо говорить в их среде. Смех да и только. — Перекинув руку через свою грудь, напоминающую горб кита, он налил очередную порцию водки в стакан Энджи. — Ты уже развелась официально, Дженнаро?
Она улыбнулась и осушила стопку.
— Официально нет.
— А когда? — Он поднял брови.
Энджи уперлась ногами в открытую коробку от АК-47 и откинулась на спинку стула.
— Колеса правосудия вращаются слишком медленно, Бубба, а развод — дело тонкое.
Бубба скорчил гримасу.
— Контрабанда комплексов «земля — воздух» из Ливии — вот тонкое дело. А развод…
Энджи провела руками по волосам вдоль висков, посмотрела на облупившуюся трубу отопления, протянутую через потолок.
— В твоем понимании, Бубба, любовные отношения длятся не дольше шестидневки. Поэтому что ты смыслишь в разводах? А?
Бубба вздохнул.
— Я знаю одно: люди, желающие изменить свою жизнь, должны начисто отрезать прошлое. — Он снял ноги с дивана, описав ими в воздухе дугу и приземлившись подошвами армейских ботинок на пол. — А как твои дела, паинька?
— Мои? — удивился я.
— Да, — сказал он. — Как у тебя по части развода?
— Как по заказу, — сказал я. — Пробовал китайское пирожное? Один телефонный звонок — и все доставлено.
Бубба взглянул на Энджи.
— Видишь?
Она безнадежно махнула рукой в мою сторону.
— И ты веришь ему на слово, доктор Фрейд?
— Протестую, — сказал я.
— Иди ты со своим протестом знаешь куда? — сказала Энджи.
Глаза Буббы округлились.
— Вы что, ребята, так и будете молотить друг друга? Прекратите!
Наступила одна из тех неловких пауз, которые возникают, когда кто-то пытается намекнуть, что между мной и моим напарником существует нечто большее, чем просто дружба. Бубба улыбался, чувствуя себя хозяином положения. И тут, наконец, зазвонил телефон.
— Да. — Бубба кивнул нам. — Мистер Константине, как поживаете? — Глаза Буббы округлялись по мере того, как мистер Константине отвечал на его вопрос. — Рад слышать, — сказал Бубба. — Послушайте, мистер Константине, двум моим друзьям необходимо поговорить с вами. Полчасика.
Я сказал губами: «Это он?», но Бубба приложил палец к губам.
— Да, сэр, это хорошие люди. Специалисты по гражданскому праву, но они наткнулись на нечто, что может заинтересовать и вас. Это касается Джека и Кевина. — Толстый Фредди начал говорить вновь, в результате чего Бубба сделал универсальный выразительный жест кулаком. — Да, сэр, — сказал он в конце концов, — Патрик Кензи и Анджела Дженнаро. — Он слушал, затем заморгал и взглянул на Анджелу. Закрыв рукой микрофон, спросил: — Ты в родстве с семьей Патризо?
Она зажгла сигарету.
— Боюсь, что так.
— Да, сэр, — сказал Бубба в трубку. — Это та самая Анджела Дженнаро. — Он взглянул на нее, подняв левую бровь. — Сегодня в десять вечера. Спасибо, мистер Константине. — Он помолчал, глядя на деревянный ящик, на котором покоились ноги Энджи. — Что? Да. Лу знает, где. Шесть ящиков. Сегодня ночью. Будьте уверены. Как по свистку, мистер Константине. Да, сэр. Счастливо. — Опустив трубку, Бубба громко вздохнул и ребром кисти руки всадил антенну обратно в телефон. — Вонючий итальяшка, — сказал он. — Каждый раз: «Да, сэр. Нет, сэр. Как ваша жена?» Даже волынщикам-ирландцам, и тем начхать, как там твоя жена.
Если учесть, что эти слова исходили от Буббы, их можно счесть большим комплиментом в адрес моего родного этноса. Я спросил:
— Так где мы с ним встретимся?
Бубба смотрел на Энджи с благоговейным трепетом и примесью страха на одутловатом лице.
— В его кофейне на Прайм-стрит. Сегодня в десять. Почему ты никогда не говорила, что связана с ним?
Энджи стряхнула пепел сигареты на пол. Это не было актом неуважения, просто пол и был Буббиной пепельницей.
— А я и не связана.
— Фредди иного мнения.
— Он ошибается, — сказала Энджи. — Случайное совпадение крови, вот и все.
Бубба взглянул на меня.
— Ты знал, что она в родстве с семьей Патризо?
— Угу.
— И?
— Ее это никогда не волновало, поэтому меня тоже.
— Бубба, — сказала Энджи, — это совсем не то, чем я хотела бы гордиться.
Он свистнул.
— И все эти годы, во всех передрягах, в которые вы попадали, ты никогда не обращалась к ним за поддержкой?
Энджи взглянула на него сквозь длинную челку, спадавшую ей на лицо.
— Никогда не приходило в голову.
— Но почему? — Бубба был по-настоящему обескуражен.
— Потому что нам хватало и одного мафиози. Тебя, красавчик.
Он вспыхнул так, как мог только в присутствии Энджи, и это кое-чего стоило. Его крупное лицо раздулось, как переспевший грейпфрут, и на какое-то мгновение он стал почти безобидным. Почти.
— Хватит, — сказал он, — ты меня смущаешь.
Когда мы вернулись в офис, я сварил кофе, дабы развеять водочный угар, а Энджи прослушивала записи на нашем автоответчике.