— Конечно, он. — Джек смотрел на меня, и вены на его шее напряглись и стали выпукло-синими. — Ты ведь не представляешь, с кем имеешь дело в лице Джерри, ведь так? О, Господи. — Он громко засмеялся. — Святая простота! Купился на этот спектакль под названием «Хороший Полицейский», да? Кензи, — сказал он, петля натянулась, — Джерри Глинн — не человек, он монстр. По сравнению с ним, я — святой. — Он вновь засмеялся, и в этом смехе было что-то хриплое, страшное. — Думаешь, такси, что он держит у входа, всегда везет людей, куда им надо?
Я вспомнил ту ночь в баре, пьяного подростка, которого Джерри послал к такси, дав ему десять баксов. Добрался ли он домой? И кто был таксистом? Эвандро?
Отняв пистолет от головы Кевина, я увидел приближающихся Буббу с Филом и посмотрел на них.
— Вы, ребята, знали об этом?
Фил покачал головой.
Бубба сказал:
— Я знал, что Джерри парень скрытный, что он приторговывал травкой и держал девочек, но это все.
— Он одурачил всех вас, бойскауты недоношенные, — сказал Джек. — Всех до одного. Господи.
— Конкретнее, — сказал я. — Конкретнее, Джек.
Он улыбнулся нам, и его глаза оживились.
— Джерри Глинн — один из самых подлых негодяев, когда-либо промышлявших в нашей округе. У него умер сын. Вы знали об этом?
— У него был сын? — спросил я.
— Да, бля, был у него сын. Брендон. Умер в шестьдесят пятом. Какое-то там кровоизлияние в ствол мозга. Парнишке было четыре года, играл во дворе с женой Джерри и вдруг схватился за голову да и рухнул замертво. После этого Джерри сломался. Он убил свою жену.
— Чушь, — сказал Бубба. — Он же был полицейский.
— Ну и что? Джерри вбил себе в голову, что это ее вина. Что ей было наплевать на него, и бог наказал ее тем, что убил их ребенка. Он забил ее до смерти, ложно обвинив в этом другого. Затем этот другой был избит до смерти в тюрьме Дэдхем спустя неделю после ареста. Дело закрыли.
— Интересно, как Джерри смог добраться до человека в закрытой камере?
— Когда-то Джерри работал полицейским в Дэдхеме. Это было в старые времена, когда полицейским разрешали работать на двух работах в одной системе. Так вот, был свидетель, констебль, который вроде прознал, что это дело рук Джерри. Через неделю после своего освобождения Джерри убил этого парня в Сколлэй Сквер.
Джамаль Купер. Жертва Номер Один. Боже.
— Джерри — один из самых жутких уродов на этой планете, придурок.
— А тебе никогда не приходило в голову, что он мог быть напарником Хардимена? — спросил я.
Все посмотрели на меня.
— Хардимена?.. — Рот Джека вновь широко открылся, и его челюсти под тонкой кожей пришли в движение. — Нет, нет. Конечно, Джерри опасен, но он не…
— Ну, ну, Джек?
— Он не серийный убийца-психопат.
Я покачал головой.
— Как можно быть таким тупым?
Джек посмотрел на меня.
— Чушь, Кензи, ведь Джерри из нашей округи. Среди нас не мог вырасти нелюдь, подобный ему.
Я покачал головой.
— Между прочим, ты тоже из нашей округи, Джек. И мой отец. А что вы оба натворили на том складе?
Я пошел обратно вдоль дорожки, но он бросил мне вслед:
— А как насчет тебя, Кензи? И того, что ты устроил здесь сегодня?
Я оглянулся и увидел Кевина, еще не потерявшего сознание, несмотря на боль, его рот и подбородок были залиты кровью.
— Я никого не убил, Джек.
— Но если б я не заговорил, убил бы. Да, убил бы.
Не останавливаясь, я обернулся.
— Хочешь выставить себя чистеньким, а, Кензи? Подумай над тем, что я тебе сказал. Помни, что ты мог бы сделать.
Из темноты впереди меня раздались выстрелы. Я видел вспышку и буквально почувствовал полет первой пули над своим плечом.
Я упал на пол в тот момент, когда вторая пуля прорвалась из темноты в свет.
Позади я услышал два леденящих душу звука от встречи металла с человеческой плотью.
Из темноты появился Пайн, на ходу снимая глушитель с пистолета. Его руки в перчатках были окутаны дымом.
Я обернулся.
Фил стоял на коленях, закрыв голову руками.
Бубба стоял с запрокинутой головой, вливая себе в рот водку из бутылки.
Кевин Херлихи и Джек Рауз смотрели на меня немигающим взором, посреди лба у каждого зияла аккуратная дырка.
— Пришло время для супермена, — сказал Пайн, подавая мне руку в перчатке.
Когда мы спускались в лифте вниз, мне не понравился взгляд Пайна, направленный на Фила, который стоял с опущенной головой, опершись на «порш», как будто нуждался в дополнительной поддержке. Взгляд Пайна был неподвижным.
Не доезжая до первого этажа, Пайн что-то сказал Буббе, и тот в ответ засунул руки в карманы пальто и пожал плечами.
Двери лифта раскрылись, мы влезли в машину, выехали через заднюю дверь и свернули на проулок, ведущий к Саут-стрит.
— О, Господи, — сказал Фил.
Я медленно вел машину по проулку, сосредоточив взгляд на лучах от передних фар, рассекающих тягостную темень впереди.
— Останови машину, — с отчаянием проговорил Фил.
— Нет, Фил.
— Пожалуйста. Меня сейчас вырвет.
— Знаю, — сказал я. — Но ты должен потерпеть, пока мы не покинем зону их видимости.
— Но почему, Боже ты мой?
Я выехал на Саут-стрит.
— Потому что, если Пайн или Бубба увидят, что тебя рвет, то убедятся, что тебе нельзя доверять. Держись.