Патрик Кензи (ЛП) полностью

Она поцеловала меня в щеку, погрузила пальцы в мои волосы, при этом ее взгляд был столь пристальным, что ресницы успели покрыться снежными хлопьями.

Она опустила голову.

— По нему я тоже скучаю. Страшно.

— И я.

Когда она подняла голову, лицо ее блестело, и я не уверен, что только от растаявшего снега.

— Есть какие-нибудь планы на Рождество? — спросила она.

— Жду твоих предложений.

Она вытерла левый глаз.

— Я бы хотела провести его с тобой, Патрик. Ничего?

— Это лучший подарок на Рождество, Эндж.

Мы сидели в кухне, пили горячий шоколад и смотрели поверх кружек друг на друга, в то время как радио в гостиной рассказывало о погоде.

Оказывается, снег, по мнению диктора, был частью первого циклона, накрывшего Массачусетс этой зимой. К утру, когда мы проснемся, пообещал он, снежный покров достигнет примерно двадцати пяти — тридцати сантиметров.

— Настоящий снег, — сказала Энджи. — Кто бы мог подумать?

— Уже пора.

По окончании прогноза погоды диктор стал рассказывать о состоянии преподобного Эдварда Брюэра.

— Как думаешь, сколько он протянет? — спросила Энджи.

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Мы отхлебнули из наших кружек, а диктор сообщил о требовании мэра об ужесточении закона о запрете на оружие и о призыве губернатора к более строгому применению правоохранительных законов. Значит, какой-нибудь другой Эдди Брюэр не окажется в неподходящем магазине в неподходящее время. Или другая Лора Стайлз сможет расстаться с драчливым кавалером, не опасаясь смерти. И все Джеки-потрошители в мире прекратят вселять в нас ужас.

Итак, в один прекрасный день наш город будет так же безопасен, как Эдем перед грехопадением, и наша жизнь будет избавлена от хаоса и боли.

— Пошли в гостиную, — сказала Энджи, — и выключи радио.

Она вышла из темной кухни, окна которой снег расписал мягкими белыми хлопьями, но я взял ее за руку и пошел вслед за ней по коридору в гостиную.

Состояние Эдди Брюэра не изменилось. Он все еще был в коме.

Как сообщил нам диктор, город ждет. Город, добавил он, затаил дыхание.

Маленький совет. Выслеживая кого-то в моем районе, не надевайте красного.

В первый день, когда мы с Энджи заприметили у нас на хвосте этого коротышку-толстячка, на нем было черное пальто, а к серому костюму он надел красную рубашку. Костюм его был двубортным, итальянским и на несколько сот долларов дороже, чем носили в моем районе. Пальто было кашемировым. Полагаю, что и в моем окружении люди тоже могли бы позволить себе носить кашемир, не трать они так много на изоляционную ленту, которой прикручивают выхлопные трубы своих допотопных «шевроле» 82-го года выпуска; после таких непомерных расходов того, что остается у них, едва-едва хватает на поездку в Арубу.

На второй день толстячок сменил красную рубашку на более спокойную белую, снял кашемировое пальто и итальянский костюм, но все равно бросался в глаза наподобие Майкла Джексона в детском саду — выделяясь уже тем, что на нем была шляпа.

В моем районе, как и вообще в центральном Бостоне, где я кручусь, обитатели, если и носят что на голове, то бейсбольную шапочку, ну, может быть, изредка твидовую кепку. На нашем же приятеле Недотепе (как мы его прозвали) красовался котелок, — котелок, поймите меня правильно, весьма элегантный, но все же котелок!

— Похоже, нездешний, — сказала Энджи.

Я выглянул из окна «Придорожной кофейни». Голова Недотепы дернулась, и он поспешил наклониться, делая вид, что завязывает шнурок на ботинке.

— Нездешний, — подтвердил я. — Интересно, откуда прибыл? Может быть, из Франции?

Хмуро взглянув на меня, она густо смазала плавленым сыром рогалик, так сильно нашпигованный луком, что даже при взгляде на него начинали слезиться глаза.

— Да нет, тупица. Он гость из будущего. Ты разве не видел старую серию «Звездного пути», в которой Кирк и Спок приземляются в тридцатые годы и смотрятся там совершенными чудиками?

— Ненавижу «Звездный путь».

— Но понял, о чем я говорю.

Я кивнул, потом зевнул. Недотепа разглядывал телефонную антенну с таким видом, словно впервые ее увидел. Возможно, Энджи и права.

— Как это ты можешь не любить «Звездный путь»! — удивилась Энджи.

— Легко. Смотрю, злюсь и выключаю.

— И даже «Поколение будущего»?

— А это что? — спросил я.

— Когда ты родился, — сказала она, — держу пари, твой папаша поднес тебя, новорожденного, матери со словами: «Ты только погляди, лапонька, какого замечательного, ворчливого старикашку ты родила!»

— Чего ты в бутылку лезешь? — недоуменно спросил я.

На третий день мы решили немного позабавиться. Выйдя утром из дома, мы пошли в разные стороны: Энджи направилась на север, я же — на юг.