— Уверен я в одном: если бы Бога не было, никто не заметил бы разницы, — вкрадчиво проговорил Николас.
— Кстати, я вспоминал вас буквально минуту назад, — сказал Али. — Я случайно подслушал разговор двух стариков, выглядевших так, словно несколько раз упали с лошади. Один сказал: «Я собираюсь написать книгу». — «Прекрасная мысль», — ответил другой. «Говорят, что в каждом человеке есть книга»{144}, — сказал будущий автор. «Хмм, так, может, и мне стоит книгу написать?» — отозвался его приятель. «Ты крадешь мою идею!» — разозлился первый. Разумеется, мне стало интересно, как продвигается ваша книга. Наверняка уже завершена.
— Трудно закончить автобиографию, если жизнь так богата событиями, как моя, — саркастически заявил Николас. — Я то и дело нахожу перлы, которые не могу не добавить, как, например, разговор, пересказанный вами, дорогой Али.
— В инцесте всегда присутствует обоюдное согласие, — со знанием дела проговорила Китти Хэрроу. — Это считается страшным табу, но происходит раз за разом, порой даже в самых лучших семьях, — самодовольно добавила она, коснувшись башни пепельных волос, возвышавшейся над низким лбом. — Помню, как мой собственный отец стоял за дверью моей комнаты и шептал: «Ты безнадежна, никакого сексуального воображения».
— Боже милостивый! — воскликнул Робин Паркер.
— Мой отец был прекрасным человеком, невероятно обаятельным, — заявила Китти, передернув плечами. — Все его обожали. Видите, я знаю, о чем говорю. У детей сумасшедшая сексуальность, они соблазняют родителей. Это все по Фрейду, хотя сама я его книг не читала. Помню, мой сын демонстрировал мне свою детскую эрекцию. Думаю, родителям не следует использовать ситуацию, но понимаю, почему они поддаются соблазну, особенно в тесноте, когда члены семьи живут друг у друга на голове.
— Ваш сын здесь? — спросил Робин Паркер.
— Нет, он в Австралии, — грустно ответила Китти. — Я умоляла его купить ферму здесь, но он без ума от австралийских овец. Я дважды навещала его, хотя на самолете лететь мне тяжеловато. Да и сама Австралия не по мне — сплошной дым барбекю и занудные жены стригалей. Причем самих стригалей не видно. Однажды Фергюс привез меня на океан и заставил плавать с трубкой. Скажу одно — ничего вульгарнее Большого Барьерного рифа я в жизни не видела. Это же кошмар с кричащими цветами: переливчатый синий, жуткий оранжевый, да еще вперемешку, когда в маску попадает вода.
— Буквально на днях королева посетовала, что недвижимость в Лондоне слишком дорогая. Она не знает, что делала бы без Букингемского дворца, — объясняла принцесса Маргарет сочувственно кивающему Питеру Порлоку.
— Как твои дела? — спросил Николас у Патрика.
— Очень выпить хочется, — отозвался тот.
— Всей душой сочувствую, — зевая, проговорил Николас. — Героином я никогда не увлекался, а вот с сигаретами завязать пришлось, так я чуть не умер. Смотри, вон принцесса Маргарет. О нее лучше не спотыкаться. Ты ведь слышал, что стряслось за ужином.
— Дипломатический скандал.
— Верно.
— Какой ужас, — мрачно изрек Патрик.
— Признаюсь, я в восторге от ПМ, — заявил Николас, снисходительно глянув на принцессу. — Из минимального инцидента она сумела выжать максимум унижения для посла. Кому-то нужно поддерживать гражданскую гордость в годы, когда ее сразила болезнь Альцгеймера, и никто не делает это столь убедительно. Вообще-то, и строго
— Можете сказать ему об этом лично, — предложил Патрик, увидев, что сзади к ним приближается посол.
—
— Рене Боллинже был просто чудо! — вздохнула принцесса. — Блестящий посол, мы все его просто обожали. Тем сложнее привыкнуть к заурядности этих двоих. — Принцесса показала мундштуком на Далантуров, с которыми прощался Патрик.
— Надеюсь, мы не пр-рогнали твоего молодого друга, — сказала Жаклин. — Он сильно нервничал.
— Мы обойдемся без него, хотя я двумя руками за разнообразие, — отозвался Николас.
— Ты? — засмеялась Жаклин.
— Разумеется, дорогая моя, — ответил Николас. — Я твердо уверен, что нужно иметь максимально широкий круг знакомых, от монархов до скромнейших баронетов. Сверкающие суперзвезды тоже нужны, — произнес он тоном шеф-повара, добавляющего в жаркое редкую пикантную пряность. — То есть нужны, пока не случилось неизбежное и они не превратились в черные дыры.
—
