В большом, обшитом деревом помещении с множеством коричневых и зеленых викторианских кожаных кресел (здесь на стенах были картины с изображением собак, послушно держащих в пасти убитых птиц) Патрик увидел Джорджа — тот уже с кем-то беседовал.
— Патрик, дорогой мой, как ты?
— Добрый день, Джордж.
— Что у тебя с глазом?
— Просто немного воспалился.
— Ой-ой, надеюсь, скоро пройдет, — искренне посочувствовал Джордж. — Ты знаком с Баллантайном Морганом?
Он повернулся к невысокому голубоглазому человеку с аккуратной седой прической и подстриженными усами.
— Здравствуйте, Патрик. — Баллантайн крепко пожал ему руку.
На нем был черный шелковый галстук, и Патрик подумал, не носит ли он траур.
— Примите мои соболезнования, — продолжал Баллантайн. — Я не имел чести знать вашего отца, но, судя по рассказам Джорджа, он был образцовым английским джентльменом.
Патрик мысленно чертыхнулся.
— Что вы ему рассказывали? — укоризненно спросил он Джорджа.
— Только то, каким незаурядным человеком был твой отец.
— Да, охотно подтверждаю, что он был незаурядным, — сказал Патрик. — Ни разу не встречал в точности такого же.
— Он никогда не шел на компромиссы, — протянул Джордж. — Как там он говорил? «Или лучшее, или перебьемся».
— Вот и я всегда так думаю, — с апломбом заявил Баллантайн.
— Выпить хочешь? — спросил Джордж.
— Я бы не отказался от «Буллшота», который вы так страстно расписывали утром.
— Страстно! — хохотнул Баллантайн.
— Есть вещи, которые заслуживают страстного отношения, — улыбнулся Джордж и, глянув на бармена, быстро поднял указательный палец. — Я очень скорблю о твоем отце, — продолжал он. — Вот ведь странно, именно здесь мы должны были встретиться за ланчем в день его смерти. Последний раз мы виделись в совершенно невероятном месте, у которого какие-то договоренности — вряд ли обоюдные — с «Травеллерз» в Париже. Портреты там раза в четыре больше натуральной величины — мы очень над этим посмеялись. Он был в отличной форме, хотя, конечно, в твоем отце всегда угадывалось скрытое недовольство. Думаю, в тот раз он действительно хорошо провел время. Не забывай, Патрик, что он очень тобой гордился. Уверен, тебе это известно. По-настоящему гордился.
Патрика замутило.
Баллантайн определенно скучал, как бывает с людьми, когда говорят не о них. Ему, вполне естественно, хотелось говорить о себе, но он чувствовал, что прилично будет выдержать небольшую паузу.
— Да, — сказал Джордж официанту, — мы возьмем два «Буллшота» и… — Он вопросительно наклонился к Баллантайну.
— Мне еще мартини, — объявил тот. Наступило короткое молчание.
— Сколько верных охотничьих псов, — устало заметил Патрик, оглядывая помещение.
— Среди членов клуба много заядлых охотников, — сказал Джордж. — Баллантайн — один из лучших охотников в мире.
— Ну-ну-ну, — запротестовал Баллантайн. —
Вернулся официант с напитками.
— Не могли бы вы принести мне книгу под названием «Оружейная коллекция Моргана»? — спросил его Баллантайн.
— Да, мистер Морган. — По голосу официанта было понятно, что ему не впервой выполнять эту просьбу.
Патрик пригубил «Буллшот» и невольно расплылся в улыбке. Он выпил половину одним глотком, поставил стакан на стол, тут же взял снова и, сказав Джорджу: «Насчет „Буллшота“ вы были правы», — опрокинул в себя остальное.
— Еще хочешь? — спросил Джордж.
— Да, наверное. Восхитительно.
Официант пробрался к их столу, неся огромный белый том. На обложке, видимая издалека, располагалась фотография двух пистолетов с серебряной насечкой.
— Вот, мистер Морган, — сказал официант.
— А-ах, — протянул Баллантайн, принимая книгу.
— Еще «Буллшот», пожалуйста, — попросил Джордж.
— Да, сэр, — сказал официант.
Баллантайн попытался спрятать гордую усмешку.
— Вот это… — он постучал пальцем по обложке, — пара испанских дуэльных пистолетов семнадцатого века. Самое дорогое оружие в мире. Вы примерно поймете, о чем речь, если я скажу: одна лишь замена курков обошлась в миллион долларов.
— Поневоле задумаешься, стоит ли драться на дуэли, — заметил Патрик.
— Одни только оригинальные ершики для чистки стволов стоят по четверть миллиона каждый, — хохотнул Баллантайн, — так что часто стрелять накладно.
Джордж смотрел уныло и отрешенно, однако Баллантайна в роли Триумфа Жизни, занятого важной задачей — отвлечь Патрика от страшного горя, — было не остановить. Он надел очки в черепаховой оправе, чуть отодвинулся от книги и, глядя на нее снисходительно, позволил страницам свободно перелистываться.
— Вот, — сказал он, останавливая поток страниц и показывая книгу Патрику, — самый первый многозарядный винчестер.
— Потрясающе, — выдохнул Патрик.
— В Африке я уложил из него льва, — сообщил Баллантайн. — Пришлось истратить не один патрон, ведь калибр у винчестера не тот, что у современного оружия.
