Дорогие сограждане и все те, кто случайно забрел в Анк-Морпорк! Безусловно, все вы уже слышали, что из моря поднялась исконно анк-морпоркская земля, славный остров по имени Лешп. Однако всем известные внучатые племянники шакала, живущие по другую сторону моря, нагло брешут, будто это их исконная земля, хотя документы, подписанные и заверенные нашими почтенными историками, которым мы, анк-морпоркцы, всегда доверяли, — так вот эти документы однозначно подтверждают: Лешп — наш! Не дадим же отчизну в обиду! Патриоты мы или нет?! (Дабы сэкономить место, мы не приводим воззвание, распространявшееся между жителями Клатча. Желающим узнать его содержание следует заменить «Анк-Морпорк» на «Клатч».)
Ночь выдалась безлунная и для целей Дубины Джексона это было самое оно.
Джексон ловил любопытных кальмаров, прозванных так за любопытство, которое было присуще им ровно в той же мере, что и кальмарность. То есть их любопытство и было в них самым любопытным.
Не успевали кальмары толком полюбопытствовать по поводу ламы, вывешенной Дубиной за кормой, как их любопытство получало новую подпитку: сородичи-кальмары один за другим и во все возрастающих количествах с регулярным всплеском принимались исчезать в вышине.
Кое-кто из исчезнувших кальмаров, перед тем как унестись ввысь, с интересом разглядывал очень любопытную остро-колючую палку, стремительно приближающуюся сквозь воду…
Любопытный кальмар чрезвычайно любопытен. К сожалению, способность связывать события и делать выводы развита у него не настолько.
Плыть досюда было далековато, но, как правило, оно того стоило. Любопытные кальмары были абсолютно безвредными мелкими морскими тварями — и, согласно заявлениям самых авторитетных гурманов, невероятно мерзкими на вкус. Именно поэтому данный вид кальмаров пользовался огромным спросом в ресторанах со специфическим уклоном, где шеф-повар способен сотворить истинное чудо: приготовить блюдо из кальмара, которое по вкусу точь-в-точь та же курица.
Так вот, сегодняшняя ночь была безлунной, таинственной и как будто созданной для метания икры — в подобные ночи любопытные кальмары особо любопытны ко всем и вся. В общем, как уже говорилось, самое оно. И в то же время море выглядело так, словно бы тут уже поработал какой-то заезжий шеф-повар.
Ни одного любопытного глаза. Да и рыб что-то не видно. Впрочем, нет — вот плывет одна! Рыбешка мелькнула под лодкой и стремительно умчалась в темноту, как будто от кого-то удирая.
Отложив трезубец, Дубина Джексон перебрался на корму, где таращился в воду его сын Лес. На темной поверхности колебалось световое пятно от факела.
— Полчаса — и ни единого кальмара! — покачал головой Дубина.
— А мы точно куда надо приплыли, па?
Прищурившись, Дубина окинул взглядом горизонт. Над Клатчским побережьем небо слабо светилось. Там располагался город Аль-Хали. Дубина повернулся на сто восемьдесят градусов. В противоположной стороне горизонт тоже горел, но уже над Анк-Морпорком. Лодка тихо покачивалась точно посередине между двумя мегаполисами.
— Ясно, куда надо, — буркнул он, но прозвучало это не слишком убедительно.
Он вдруг осознал, что море абсолютно застыло, стало ненормально неподвижным. Да, лодка продолжала слегка покачиваться, но причиной тому были беспокойные пассажиры, а вовсе не волны.
Как будто перед штормом… Однако звезды в небе, не затмеваемые ни единым облачком, мирно поблескивали.
Те же звездные огоньки мерцали и на поверхности моря. А вот такое Дубина видел впервые.
— Пожалуй, надо бы валить отсюда, — решил он.
Лес жестом указал на обвисший парус.
— А дуть чем будем, пап?
И тут они услышали плеск весел.
Напряженно вглядевшись во мрак, Дубина различил силуэт другой лодки, направляющейся прямо к ним. Он схватился за багор.
— Ага, так я и знал, что это все ты, вороватый заграничный гад! — заорал Дубина.
Плеск весел прекратился.
— Да поедят тебя тысяча бесов, проклятый ворюга! — раздался ответный вопль.
Чужеземная лодка продолжала плыть по инерции. Вскоре стало видно, что на носу у нее нарисованы глаза.
— Ну что, всех переловил? — крикнул Дубина. — Плыви, плыви ближе! Я проткну тебя трезубцем, придонная гниль!
— Прежде мой изогнутый меч рассечет твою шею, нечистый сын развратной собаки!
Лес прищурился. На морской поверхности забулькали странные пузырьки.
— Па?
— Жирный Ариф собственной персоной! — не успокаивался Дубина. — Как я сразу не догадался?! О, я давно знаю эту лживую сволочь: он таскается сюда годами, ворует
— Па, тут…
— Ты берись за весла, а я вышибу его паршивые гнилые зубы!
Из другой лодки до Леса донеслось:
— …Посмотри, сынок, на этого поганого рыбного вора!
— Греби! — проревел у самого его уха отец.
— За весла! — отозвались с другой лодки.
— Чьих кальмаров он ворует? — удивился Лес.
— Наших, сынок, наших!
— Они что, стали нашими еще до того, как мы их поймали?
— Рассуждать будешь потом, а сейчас греби!
— Но лодка не двигается, пап, мы на чем-то крепко сидим!
— Под нами сто морских саженей, сынок, — на чем мы можем сидеть?!
Лес предпринял еще одну попытку высвободить весло, застрявшее в странном предмете, который неторопливо поднимался из водоворота пены и пузырей.
— Похоже, пап, мы сидим на… курице!
Из морских глубин донесся звук. Как будто там, внизу, ударили в гигантский колокол или гонг.
— Куры не плавают!
— Она железная, па!
Дубина попятился в хвост лодки.
Это и в самом деле оказалась курица. Железная. Обросшая водорослями и облепленная ракушками, капая водой, она продолжала свое величественное вознесение к звездам.
Восседая на насесте в форме креста.
На каждой перекладине которого было выбито по букве.
Дубина посветил факелом.
— Что за…
Рывком высвободив весло, он брякнулся подле сына.
— Греби что есть сил, Лес!
— Но что тут происходит, пап?