Она отрицательно качает головой и подходит; после секундного колебания Знаев неловко целует её в висок. Он не уверен, что так надо, но как надо – не знает.
– Хороший дом.
– Спасибо, – отвечает Вероника. – Нам тоже нравится.
И обменивается улыбками с сыном; у них, стало быть, мир и полное взаимопонимание, соображает Знаев. Он дезориентирован, он готовился к чему-то другому, думал – увидит тесноту, сальный экономный быт, пыльные половички; он полагал, что войдёт, как сверкающий рыцарь в бедняцкую лачугу.
В комнате сына – солнечно, радостно, юношеский беспорядок, на стене плакат с черепашками-ниндзя, письменный стол завален учебниками и тетрадями, возле балконной двери – баскетбольный мяч, под столом – футбольный мяч, возле кровати – мяч для регби; над кроватью полка с книгами, тоже сплошь учебники. Здесь, на своей территории, внутри частного обиталища, Сергей Сергеевич кажется моложе, тоньше, нежней и даже ниже ростом, и Знаев на мгновение сомневается, стоит ли отдавать деньги ему, не лучше ли сразу пойти к матери и вручить всю сумму в её деловитые руки?
Но бывший банкир никогда не менял принятых заблаговременно решений, и сейчас решительно сдвигает со стола стопки книг и ставит свой портфель на освободившееся место.
– Дверь закрой.
Мальчик выполняет просьбу, вежливо улыбаясь, а Знаев замечает, что замка на двери нет.
– Девчонок сюда не водишь?
– Иногда, – отвечает сын, слегка краснея.
– А от мамы не запираешься?
– Мама, – отвечает мальчик, – не входит, если у меня гости. Уважает моё privacy.
Знаев молча извлекает ремень и книгу.
– Это тебе. Подарок.
Сын, как и ожидалось, гораздо больше возбуждён кожаным ремнём, нежели книгой. Он изучает массивную бляху, он явно доволен. Дети любят красивые вещи.
– Подарок со смыслом, – произносит Знаев. – Это тот самый ремень, которым я мог бы тебя бить. Если бы был тебе настоящим отцом.
Мальчик вдруг всерьёз пугается и делает движение, чтобы выпустить из рук ремень – но не выпускает. Уточняет:
– Домашнее насилие?
Знаев спешит ухмыльнуться.
– Я пошутил, – говорит он. – Сейчас тебя бить уже поздно.
И берёт книгу, не вызвавшую у сына интереса, и бережно поправляет потрёпанную, по краям обмусоленную суперобложку, и деликатно ставит на полку, – рядом с английским изданием «Хоббита». Затем погружает руку в портфель и начинает вынимать пачки денег.
Сын сначала вздрагивает, затем меняется в лице, заметно робеет; деньги пугают его, они всё-таки принадлежат миру взрослых. Черепашки-ниндзя никогда не сражаются за деньги, только за мир, за добро, против злодеев и врагов человечества.
– Это твоё, – говорит Знаев.
– Ничего себе, – говорит сын, слегка бледнея. – А сколько тут?
– Сам посчитаешь. Не маленький.
Пачка ложится рядом с пачкой. Груда бабла всё выше. Она выглядит – на просторном ученическом столе, рядом с учебниками химии и биологии – диковато, как ржавый топор посреди песочницы. Мальчик смотрит, забыв подобрать нижнюю губу. Знаев, внезапный папаша, резкими движениями руки опустошает портфель.
– На год учёбы хватит. Имей в виду: это я даю лично тебе. Как сыну. Не твоей маме, не в вашу семью – а конкретно тебе. На твои нужды. Ты взрослый парень, самостоятельный. Куда потратить – сам реши. Хочешь – матери отдай. Хочешь – заплати за университет. Или засади всё на девочек. Я пойму.
Деньги начинают распространять свой обычный запах грязи, пота и типографской краски.
Маленький Серёжа серьёзен и очень смущён. Знаев видит, что паренёк совсем не готов к такому повороту событий, что денег в таком количестве он никогда не видел; он не знает, как реагировать.
Но папа к этому готов, он извлекает из того же портфеля пластиковый пакет, бесцеремонно ссыпает в него разноцветные пачки и суёт под кровать, отодвинув мяч для регби, который оказывается наполовину спущенным; под кроватью лежат роликовые коньки и большая стопа журналов «Мир фантастики». Прежде чем задвинуть пакет подальше, Знаев достаёт пачку мелких, пятидесятирублёвых, и ловко кидает назад, на стол.
– Это – поставь на карман. Потрать на всякую фигню. Купи друзьям пива. А матери – цветов. Так положено.
– Ладно, – отвечает ребёнок, и тут же задумывается, как именно потратить, на какую конкретно «фигню».
– Сегодня подумай, – продолжает Знаев. – Завтра, как проснёшься, подумай ещё раз. Куда деть, на что израсходовать.
– Ясно, – твёрдо говорит сын. – Наверное, я всё отдам маме.
– Хоть в форточку выбрось, – отвечает Знаев. – Главное – реши сам.
Сын молчит несколько мгновений и вдруг интересуется:
– Это чёрный нал?
– Что?
Мальчик смущается. Румянец заливает его щёки.
– Ну… В смысле… Незаконная наличность?
– Совершенно законная. Можешь завтра же пойти в банк и положить на счёт. Никто тебе слова не скажет.
– С такими деньгами, – говорит мальчик, – я и на улицу выйти побоюсь.
– Значит, позовёшь друзей. В качестве охраны.
Сын кивает.
– Точно. Так и сделаю. А платить за это надо?
– По понятиям – каждому по сто долларов.
– Ты, наверно, в этих всех понятиях хорошо разбираешься.
– Думай головой, – отвечает отец. – И благодари людей материально. Вот и все понятия.
