Они склонили головы в приветствии. Двинулись ко мне. Вот уже и на военный совет почти все собрались. Тренко где-то здесь, скорее всего, внутри, ждет. Филка тоже там, ждет. Они же все первыми ушли с Чершеньским. Остался тот самый полусотенный стрелецкий, который здесь своего предводителя замещает.
— Здрав будь, Яков Семенович, как жена, как дети? — Проговорил один из подошедших.
— С божией помощью. С ней только и живем. — Он холодно ответил. С меня так взгляда и не отводил. Тяготило его то, что вновь история повторялась. Вновь я хотел их на север вести. Вновь, да по-иному.
Не для себя власти хотел. Чтобы люди эти и иные служилые выбрали сильного царя. Чтобы бояре им править и манипулировать не могли. Не травили самого и жену, и детей его, крамолу не плели. Скажет русский народ всем миром — Романов. Значит, так тому и быть. Скажут еще кого, достойного, сильного — значит нужно так.
А там гнать всех интервентов, оккупантов и прочих гадов за кордон. Бить.
И есть у меня веский аргумент. Точнее пока нет, но отбить его хочу, нужно отбить. Значит — будет.
Наследница рода Рюриковичей есть. Да, девушка, что в это время накладывало огромное количество проблем. Но, кровь не водица. Документов и людей, подтверждающих ее статус и родство много. Даже тут у Жука они есть, а что говорить про тех людей, которые готовили все это годами.
Феодосии Федоровне из рода Рюриковичей семнадцать. Вот-вот восемнадцать будет. Это уже, в то время, давно замужем пора быть. И кому она будет назначена, будучи выбранным царем, лишь корни свои укрепит!
Мои мысли нарушил появившийся в воротах полусотенный от стрельцов. Улыбнулся, заторопился к нам. Дождались, поприветствовали друг друга.
— Ладно, идем, люди заждались уже. Все в сборе — проговорил я.
Мы прошли через сени, оказались в основной комнате. Полумрак, духота и теснота от большого количества собравшихся людей.
— Ванька! — Крикнул я, проходя к своему месту в изголовье.
Оно пустовало, никто занять его несмел.
Тренко, как сидел ранее, так и остался по правую руку. Ему полагалось, как человеку от детей боярских. По идее следующим должен был сидеть Яков — поподьячий, сотник дворянской конницы. Он как раз заторопился место занимать что положено. Филарет сидел по левую сторону. Тоже логично, он всеми инженерными и земляными работами заведовал.
Остальные размещались переглядываясь.
— Ванька! — Повторил.
— Чего изволите, хозяин? — Слуга подскочил, глянул на меня.
— Еду давай и, как только все подадут девушки твои, всем лишним ушам, вон. Дело важное говорить будем. Ты у двери останься, следи, чтобы никто уши не грел. Ясно?
— Чего же тут неясного. Все сделаем, хозяин.
Он шустро отправился раздавать указания, и служанки мигом стали таскать на стол приготовленное. Миски, горшки, плошки, ложки и прочую посуду, полную снеди.
Я занял свое место, вгляделся в собравшийся за столом народ.
— По-простому, без мест сегодня, без споров. — Поднял руку. — Приветствую всех собравшихся.
Присутствие казака Чершеньского могло внести разлад в уже сложившуюся структуру организации руководства моим войском. К тому же — чудаковатый он, не любимый дворянами, но силу большую привел. Две сотни, как никак. Да и еще, его брат целых четыре ведет. Считай пол войска.
Не стоило начинать совет с ругани, разборок, дележа и тем более, драки. Нам здесь татар бить, а не решать, у кого предки знатнее и достойнее.
Чуть отвлекся на раздумья, но быстро продолжил:
— Думаю, все вы тат друг друга знаете. Однако. С нами сегодня есть человек не из Воронежа. Василий Чершеньский. — Указал рукой на него. — Брат атамана Ивана Чершенского.
Воронежцы переглянулись друг с другом, молчали, хмурили брови. Затем уставились на сидящего в конце стола казака. Все же не стал он здесь свои порядки наводить, вперед не лез и пока не дурил, что меня очень радовало. Я-то к таким людям привычный, всякое видал, и если только есть от человека, можно странности его не замечать, а порой и использовать. Но, иные могли и занервничать от манеры общения Василя. Яков-то уже с ним знаком и недоволен.
— Ешьте! — Сказал я громко, призывая людей делить пищу. — Я пока изложу суть, кратко. А потом вопросы ваши послушаю, отвечу.
В совместной трапезе испокон веку заложено нечто сакральное. Если ели вместе, то не враги уже. Этим я и воспользовался, посадив их не просто за стол, а за ужин.
Люди закивали, глаза их блестели в сумраке комнаты. На лицах видно напряжение и собранность, готовность обсуждать и действовать.
Постепенно все это отступало на второй план. Нои начали поглощать поданные блюда, а я неспешно заговорил.
— Итак, сотоварищи. Татарское войско стоит у реки Хворостань. — Обвел их всех взглядом. — Я был у Дженибек Герайя, говорил с ним.
Василий крякнул, но ничего не сказал. Для остальных информация была более или менее известной. Когда выдвигался на эти странные переговоры, то как раз требовал сообщить в Воронеж. Раз вернулся, значит, побывал и говорил.
