Вряд ли все они решат убить меня прямо здесь во время спора. Не за мою душу идет перебранка, а за шкуру. То, кто поведет дальше, сможет получить некие преференции от моего доставления к Джанибек Герайю.
Ситуация накалялась. Руки людей уже трогали рукояти клинков, а речь становилась все более злой.
Не к добру все это, ох не к добру. Уже думал вмешаться сам, повторить ту самую фразу, которую заучил. Про то что я посол и меня надо бы уже доставить к их предводителю, раз досюда довели.
Уважаемые читатели, спасибо!
Пожалуйста не забывайте ставить лайк.
И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.
Впереди — много интересного.
Разрешилось все в мгновение ока.
Со стороны самых дорогих шатров примчался паренек. Запыхавшись, встал рядом со стражей. Та живо подтянулась. Значит, малец какая-то важная птица. Ему с виду было лет четырнадцать, высокий, худой, одетый в яркий василькового цвета халат и чалму с крупной витиеватой брошью. Подпоясанный ремнем с дорогим, золотым, глаза меня не обманывали, набором. Кинжал, что на поясе — украшен камнями.
Кто же ты?
Подросток выкрикнул что-то, и люди нехотя замолчали. Уставились на него, перечить не решились. Подошел к спорщикам, задал несколько вопросов, повернулся ко мне. Тоже что-то спросил. Я выдал заученную фразу.
— Я посол! Везу Джанибек Герайю его врага! В дар! И письма из Крыма!
Мальчишка улыбнулся, достаточно весело и беззаботно, перешел на русский. Говорил с легким акцентом.
— Вижу, ты богатур, языка нашего не разумеешь? Так?
Я выдохнул с облегчением. Наконец-то я в своей стихии.
— Да, рад видеть человека, знающего мою речь. Мое тебе почтение. Не знаю имени и заслуг твоих, чтобы воздать должные почести.
— Спешься, богатур. Дальше пойдешь ты, твой дар и еще двое. Один из тех, кто тебя остановил, и тот, кто первым опознал твоего пленника.
С превеликим удовольствием я спрыгнул с лошади. Склонил голову в знак уважения к молодому человеку. Золото на поясе, камни на кинжале и дорогая брошь на чалме — все это говорило, что человек он влиятельный, хоть и невероятно молодой. То, что его все слушали, добавляло этой гипотезе вес.
Но почему тогда его прислали, как мальчика на побегушках? Может, работа такая, должность. Не ведаю я татарского этикета. Знал бы в иной жизни, куда попаду и язык выучил и ознакомился с основами непременно.
— Оставь коня здесь. — Мальчишка смотрел на меня пристально, изучал.
Точно какой-то вельможа раз приказывать умеет, молодой только больно. Но ему я интересен. Проверка или жесткое требование?
Оставлять скакуна я не собирался.
Ответил, погладив скакуна по загривку.
— Как можно. Это друг мой, не раз выносил из боя. Не могу я так. — Смотрел на парня пристально, изучал, добавил. — И дары достославному Джанибек Герайю тоже он везет.
Оставлять здесь, еще чего не хватало. На скакуне снаряжения куча. А в случае заварухи вырваться отсюда, это хоть какой-то, пусть и призрачный, но шанс. Стремящийся к нулю, не важно, но хоть какой-то. Пешком — я не прорвусь вообще никуда. Положу сколько-то степняков и все — конец.
Парень прищурился, глянул на меня, на скакуна. Размышлял секунду, улыбнулся весело.
— Добрый конь, добро.
Он махнул рукой, и мы двинулись вперед.
Идти было нелегко, ноги несколько, все, что располагалось ниже спины стало деревянным и онемело. Мурашки и иголки пронизывали весь организм. Стиснул зубы, прикусил щеку, шел вперед. Виду показывать нельзя. Своего скакуна вел под уздцы.
Шли мы вперед без разговоров, достаточно быстро.
Мальчишка задавал темп. Поднимались немного в холм. Хоть и не большой, но взгорок над Полем и рекой здесь был. Люди в этой части лагеря по мере продвижения к ставке выглядели более опытными. Снаряжения и доспехов имелось у них больше, встречались даже стальные элементы, и юрты чем дальше мы шли, более богатые.
Наконец-то добрались до самой вершины.
Здесь в окружении четырех шатров стоял большой, не чета всем другим. Настоящий переносной дом предводителя. Хорошо снаряженные и вооруженные татары, отдыхавшие здесь, смотрели на нас с интересом, но без злости в глазах. Они были хорошими воинами, верными своему господину. Что тот скажет, то они и сделают.
— Ждите. — Парень подвел нас к самому главному шатру, юркнул внутрь.
Четыре охранника в бахтерцах и мисюрках пропустили его даже не задумавшись, а оставшимся преградили путь. Смотрели пристально, оценивающе. Перекинулись друг с другом парой фраз. На меня косились испытывающе, с прищуром оценивали, как бойца. Чувствовалось в них, что понимают они, я не просто гость, не совсем посол, больше воин. И раз привез какого-то пленным их соплеменника, то все не просто так, а весьма интересно.
Мальчишка вернулся быстро. Махнул двум охранникам, указал на мой живой подарок, те подошли, аккуратно развязали ноги, начали стаскивать. Сделали это быстро, ступни тут же связали освобожденными веревками, чтобы не удрал.
— Сын хана, да будет долог его жизненный путь под солнцем, и не оскудеют табуны его, и жены его будут плодовиты, Джанибек из славнейшего под небом рода Герайев, ждет.
