Он отметил, что Лумумба необычайно быстро рос в политическом отношении. Этому способствовали и бурный подъем национально-освободительного движения на африканском континенте, и всемерная поддержка новой Африки со стороны Советского Союза. Так, например, существенно изменились его взгляды на сотрудничество с Бельгией. Изменились уже в ходе самих конголезских событий. До Конференции круглого стола в Брюсселе, и даже после ее окончания, Лумумба отстаивал идею тесного союза с метрополией. Вероломство Бельгии заставило Лумумбу пересмотреть свою позицию. Как известно, премьер-министр был инициатором разрыва дипломатических отношений с Брюсселем.
Гизенга особенно подчеркивал то обстоятельство, что всей своей светлой деятельностью Лумумба возвысил престиж политического лидера Конго и всей суверенной Африки. Лумумба стоял в ряду выдающихся государственных умов современности. Как политический боец он был бесстрашен. А вот эту фразу Антуана Гизенги я записал дословно:
«Меня лично в характере Патриса всегда покоряли две особенности — кристальная ясность его логики и предельно доброе сердце…»
О нем будут говорить как о нашем современнике.
Россия оплакивала трагическую гибель Лумумбы. Герой и мученик увековечен в Москве университетом, названным его светлым и немеркнущим именем. Лумумба живет в молодой Африке ее сокровенной надеждой и мечтой, скорбью и радостью.
Предлагаемая читателю книга писалась не за один присест: много времени ушло на сбор материала. Только спустя десять лет после моей первой поездки в Конго (1960 г.) я предложил издательству рукопись. Все это время образ Лумумбы не покидал автора: как и многих, преждевременный и столь неожиданный уход его из жизни потряс меня.
Мне приходилось много раз встречаться с премьер-министром Конго в его резиденции, в домике, где проживала вся семья Лумумбы, в здании парламента, на многочисленных пресс-конференциях. По случайному стечению обстоятельств осенью 1960 года я следовал за полицейской машиной, в которой сидел арестованный Патрис, вплоть до ворот военного лагеря Леопольда в конголезской столице. В 1961 году через Судан на автомашине добрался до Стэнливиля, где тогда функционировало временное правительство Республики Конго во главе с Антуаном Гизенгой. Преемник премьера рассказывал о Лумумбе, снабдил меня ценными материалами. В этом же городе я посещал отца и мать героя, его родственников: мои блокноты заполнялись их воспоминаниями. Бывал и на родине Лумумбы — в Санкуру, в Катако-Комбе, Оналуа и других касайских деревнях. Беседовал с вождями — рядовыми и верховными, которые знали Патриса с детства, учились вместе с ним. Записывал пословицы и поговорки батетела — племени Лумумбы. Часами выслушивал легенды, сказания.
С детишками Лумумбы я встречался в Каире, а с Полин — в Дар-эс-Саламе, куда она приезжала по приглашению женского союза Танганьики. Для них Патрис — святыня.
Не доставляет удовольствия вспоминать об этом, но я сидел в леопольдвильской тюрьме «Идола», где когда-то томился в заточении и Лумумба. В тюрьме «Макала», куда потом перевели меня и где я находился несколько недель, познакомился со многими заключенными из партии Лумумбы, с его касайскими земляками. Мы устраивали тайные встречи. Среди узников был и сенатор Джордж Гренфел, близкий друг Лумумбы. О первом премьер-министре Конго много интересного рассказали казненный потом Пьер Мулеле, Унисет Кашамура, Томас Канза. Мои собеседники сообщили массу деталей, подробностей, касающиеся и жизни Лумумбы, и его политической деятельности, его взаимоотношений с другими конголезскими руководителями, лидерами партий.
Однако по разным причинам о некоторых важных аспектах, связанных с арестом Лумумбы и его убийством, в нынешней ситуации писать трудно. Нужна дистанция времени. Лишь со временем появится возможность и опубликовать новые материалы и дать оценку фальшивым «последователям» покойного конголезского премьера.
Должен прямо сказать: при написании книги я подходил к Лумумбе не как сторонний аналитик, вооруженный лишь холодным рассудком, а как человек, влюбленный в своего героя и не скрывающий своих искренних и глубоких симпатий к нему. Признаюсь, мне больно было писать об ошибках и отдельных промахах Лумумбы. Тут автор руководствовался старым русским изречением: «Мертвые сраму не имут…»
В то же время эта книга не только о жизни и деятельности Патриса Эмери Лумумбы: я старался показать и страну, во имя независимости которой отдал он свою жизнь. Одно неотделимо от другого. Конго — Лумумба, Лумумба — Конго: слова поистине — близнецы и братья. Ход событий в самом Конго подтверждает непреходящее значение личности Лумумбы, его идей, его антиколониального курса для судеб страны.
