Детство и юность Молли Уизли (тогда еще Молли Прюэтт) были прекрасными благодаря двум людям, но этими людьми были отнюдь не ее родители. И мы все знаем, чего больше всего на свете боится миссис Уизли...
1964
- Я не виновата! Я не виновата!!
Тринадцатилетняя девочка стоит, прижавшись спиной к столу, и плачет навзрыд, закрывая глаза руками.
Спокойный мужской голос вмешивается в девичий визг:
- Ридикулус!
И только услышав знакомый треск сломанного древка Молли решилась открыть глаза. Фабиан стоял между ней и боггартом, который, как и всегда при старшем из братьев, стремительно превратился в метлу. Вернее, теперь уже в бывшую метлу: отломанный хвост висел на тоненькой щепке, и транспортное средство стыдливо уползало обратно в шкаф, складываясь пополам, словно гусеничка.
Фабиан дал сестре еще целую драгоценную минуту, чтобы размазать слезы по щекам: внимательно следил за тем, как существо отступает, затем тщательно проверил щеколду на двери шкафа, зачем-то постучал по нему со всех сторон, и только потом повернулся к Молли. Теперь она сидела на краешке стола, насупившись, и пряча покрасневшее лицо. Выглядела она не лучшим образом, в отличие от брата. Высокий, статный, серьезный — он всегда умудрялся сохранять такой вид, будто на секундочку вышел со светского приема.
- Ничего страшного, не у всех получается с первого раза, - он присел рядом с сестрой.
- Но у меня-то и с десятого не получилось, - Молли стукнула кулачком по столешнице, и зажатая в нем волшебная палочка (14 дюймов, ива, шерсть пегаса) недовольно выпустила сноп искр.
- Значит получится в одиннадцатый, - терпеливо ответил Фабиан.
- Я такая глупая…
- Не глупее, чем я со своей метлой, - Молли не разделяла оптимистичного настроя брата, но его рассудительный голос успокаивал.
- Все-таки уже Пасха, до экзаменов осталось всего ничего, а я должна все сдать на отлично, - девочка вздохнула. - Мама с папой потратили столько сил на мое воспитание, теперь вот и этого боггарта достали, и даже выбили разрешение на применение магии вне школы, а я…
Фабиан нахмурился: эти умные и взрослые слова явно не принадлежали тринадцатилетней девчонке, они были просто заботливо вложены в ее рыжую голову. Удивительно, как много любопытного он стал видеть с тех пор, как уехал из родительского дома. Молодой человек открыл рот, чтобы возразить, но тут дверь с грохотом распахнулась.
- Эй! - возмущенно воскликнул Гидеон прямо с порога, глядя на зареванное лицо девочки. - Кто ты такая и что сделала с моей сестрой?! Та Молли Прюэтт, которую я знаю, даст прикурить любому боггарту.
Молли промямлила что-то невразумительное, но Гидеону не особо был нужен ответ. Насвистывая, он неспешно подошел к сестре и протянул ей лакричный леденец.
- Перебьем аппетит перед обедом? - он вытащил из кармана еще одну конфету и с явным наслаждением засунул ее в рот.
- Ты воришка и нарушитель общественного спокойствия, - констатировал Фабиан.
- А ты зануда и вообще взрослый, так что тебе не полагается, - невозмутимо парировал брат.
- Я, по крайней мере, учу сестру полезным вещам.
- А я забочусь о ее душевном спокойствии.
Молли не встревала в диалог, наслаждаясь состязанием братьев в остроумии. Фабиан и Гидеон были похожи, как близнецы, хотя между ними было несколько лет разницы. Оба пошли в мать - темноволосые, с правильными, благородными чертами лиц, на которых, что называется, читалась «порода» (это выражение однажды употребил дядя после нескольких стаканов огневиски, и хотя Молли не очень понимала, что оно означает, оно ей очень понравилось). Характеры у них были совершенно разными, но оба одинаково преуспевали в учебе и оба подавали большие надежды. Хладнокровный, рассудительный Фабиан по окончании школы занял административный пост в Отделе магического правопорядка Министерства магии. Взрывной, активный Гидеон учился на последнем курсе, и в мире не существовало препятствий, которые могли бы помешать ему получить место стажера в Аврорате («Просто Фаби будет выдумывать такие дурацкие законы — должен же будет кто-то следить за тем, чтобы их исполняли»). В таком окружении маленькая рыжая Молли чувствовала себя гадким утенком. Но никто лучше, чем ее братья, не умел поднять ей настроение. Никогда она не чувствовала себя так спокойно и весело, как рядом с ними.
Кажется, их всегда было трое, просто до рождения Гидеона и Молли Фабиан терпеливо ждал, когда же наконец родители соизволят произвести на свет недостающую часть семейства. Все детство они играли вместе, и вместе получали нагоняи. Все трое, каждый в свое время, поступили в Гриффиндор, что вызывало легкое недоумение отца, закончившего Рейвенкло, и матери-слизеринки. И хотя со временем у всех троих, как и полагается, менялись интересы, цели и дела, Молли знала, что не задумываясь отдаст полжизни за один общий вечер у камина.
- У нас есть еще двадцать минут до обеда, - Фабиан сверился с часами, которые вытащил из кармана. Подаренные родителями на совершеннолетие три года назад, в руках внимательного хозяина они, кажется, стали сверкать еще больше, чем когда были новыми. - Если хочешь, мы можем успеть еще разок…
- Скукота, - Гидеон демонстративно направился к выходу, - когда надоест шпынять бедного боггарта, обращайтесь.
