Я подумал, что власти ведут себя либерально: могли бы взимать плату за въезд, что только справедливо, все- таки телеги портят дороги, однако, видимо, королева не желает притеснять торговцев и обеднять снабжение города.
Внимание на двух всадников почти не обращают, это столица, большинство куда наряднее, да и конская упряжь у них в серебре и золоте, так что выглядим, кто бы подумал там, в моем глердстве, достаточно скромно.
Где–то на перекрестке второй улицы Фицрой придержал коня.
— Знаешь, дружище… Пока не хочу во дворец, там меня не знают. А кто знает, то… тем более. Ты переговори там хоть с королевой, хоть с чиновниками, а мне завтра скажешь, хорошо?..
Я фыркнул:
— Так и скажи, что во–о–он в ту таверну нацелился!.. Где тебя искать?
Он ухмыльнулся.
— Если сегодня, то в ней и найдешь.
— А если завтра?
— Может, здесь, если мне сильно повезет, но, скорее всего, ищи дальше по улице. А потом в соседнем квартале.
Он приподнял шляпу в прощании, пустил коня вскачь и быстро скрылся за поворотом.
Я перевел коня на рысь, чтобы не топтать пешеходов, так проскочил несколько улиц, дальше знакомая площадь, а на той стороне высокая ограда королевской резиденции с прекрасным дворцом в глубине сада.
Я охнул, на воротах в сад удвоенная стража, все в доспехах, мечи на этот раз хоть и в ножнах, но копья не выпускают из рук. Меня пропустили без вопросов, но посмотрели как–то странно, а один с заметным сочувствием во взгляде.
Встревоженный, я пустил коня в сторону зданий дворца крупной рысью. Вдоль дороги к главному дворцу то и дело попадаются группы гвардейцев по два–три человека, все тоже в доспехах и при оружии.
Что за, мелькнула тревожная мысль. Дворцовый переворот загасили в самом начале, и хотя еще может чувствоваться некоторая нервозность, но только у самых пугливых. Остальные на второй–третий день перешли к мирной и спокойной жизни, что есть правильно и человечно.
Я крикнул одному из гвардейцев:
— Что–то еще случилось?
Он вытянулся, ответил так бодро, словно именно я его непосредственный командир:
— Случилось!
— Что? — спросил я в некотором раздражении.
Он понизил голос, огляделся по сторонам:
— Рассказывать не велено. Но если встретите господина Картера…
— Понял, — ответил я, — сейчас я его встречу. Куда бы ни пошел, догоню и встречу.
Похоже, что во дворце либо введено усиленное военное положение, либо что–то близкое к этому. У башни, где мы с Рундельштоттом проводили опыты, целый отряд в доспехах и при оружии, у главного здания охрана тоже усиленная, все держатся группами.
Я покинул седло, а то уже поглядывают с опаской, повел коня в поводу, пока не подбежал слуга и не ухватил моего скакуна под уздцы.
У двери башни, куда мне нужно попасть, хоть и стоят королевские гвардейцы, но вряд ли будут останавливать, однако что же стряслось во дворце…
От прогуливающихся и живо шушукающихся придворных быстро отделился глерд Финнеган, напыщенный и вроде бы злорадствующий, судя по его довольной морде, торопливо направился ко мне.
— Глерд Юджин!.. Глерд Юджин!
— Слушаю вас, глерд Финнеган, — сказал я. — Здравствуйте, кстати.
— И вам тоже, — ответил он, — кстати, глерд Юджин, вы прибыли весьма как бы вовремя. Вы знали… или совпало?
В голосе его отчетливо звучало злое торжество, я быстро зыркнул по сторонам, ничего не понятно, спросил с настороженностью:
— О чем?
Он приятно изумился:
— Не знали? И не знаете?.. Весьма странно. Но как вовремя, как вовремя…
— Да что стряслось?
Он вздохнул, тоже посмотрел по сторонам и, когда уже, как я полагал, приготовился сказать нечто важное, развел руками.
— Простите, глерд, но мне лучше умолчать. Думаю, это лучше скажут другие. Более…
— Более осведомленные? — спросил я.
Он сказал скромно:
— Я осведомлен в полной мере. Но некоторые новости лучше узнавать от тех, кто более… а я, увы, менее. Есть люди, которые не только объясняют, но и задают вопросы. И никто не рискует им не ответить…
Он поклонился, во взгляде я успел увидеть откровенное злорадство, и пошел обратно к своей компашке, где смотрят в нашу сторону и ухмыляются. Сам Финнеган выглядит очень довольным, чуть не подпрыгивающий в восторге.
Я вздохнул, что–то во дворце произошло, но меня это уже не касается, совсем не касается. Сейчас только в эту охраняемую башню, а там Зеркало Древних по приказу королевы никто не смеет трогать и даже притрагиваться к нему…
— Глерд Юджин!
Я оглянулся, узнавая этот суровый мужественный голос. Руперт Картер, высокий и еще суровее обычного, пошел ко мне быстрым шагом военного, так обычно двигаются, чтобы сразу видеть, на каком шаге выхватить меч, а на каком ударить.
Худое костистое лицо смотрится сегодня особенно злым и расстроенным, а шрамы на щеке и над бровью налились багровым.
Под кирасой у него на этот раз еще и плотная кольчуга, а кожаные брюки на бедрах и коленях прикрыты металлическими щитками.
— Глерд Юджин? — сказал он быстро. — У меня к вам вопросы.
— Здравствуйте, глерд Картер.
— Да–да, — сказал он, — здравствуйте…
— Отвечу с удовольствием, — сказал я, — а что случилось?
