Бывших морлоков здесь не так и много. Они прячутся за спинами тех тварей, которых мы встретили на входе в туннель, когда спускались под землю. Рабочие, не обладающие пси-способностями, но зато способные задавить массой.
Я, пятясь назад, едва успеваю снять слишком близко подобравшуюся тварь, чудом увернувшись от ее жуткой клешни.
Правда, отступая, я делаю это со смыслом, подгадывая так, чтобы упереться спиной в створу именно рядом с последним щитком.
Кажется, твари это отлично понимают, потому что их атака становится все яростней, а ментальное давление усиливается. Все снова заволакивает туманом, и я...
Да что мне еще остается?
Я просто всаживаю в свое предплечье лезвие ножа, на секунду прекратив огонь. От боли в глазах вспыхивает, но я больше не чувствую воздействия чужой воли, только всепоглощающую, обжигающую боль.
Черт, никогда не страдал склонностью к мазохизму.
Не знаю, как у меня хватает сил отбить прикладом очередную атаку ближайшей твари и снова открыть огонь.
В стену я упираюсь неожиданно. Просто ударяюсь спиной о ледяной металл. И одновременно с этим понимаю, что тварей мне не остановить. По крайней мере, не жалким автоматом. И я не успею восстановить последний участок кабеля, если не уничтожу здесь всех.
Надо полагать, это понимают и твари. Кидаются на меня всей оравой, игнорируя падающих им под ноги убитых.
И я принимаю решение. Не знаю, может, оно и не было единственно верным в данной ситуации, но единственным, которое мне пришло в голову за жалкие, оставшиеся мне доли секунды.
Я просто сдергиваю с пояса плазменную гранату и швыряю в самую гущу несущихся на меня тварей.
Взрывом меня припечатывает к створе, живот обжигает болью, перед глазами темнеет. Наверное, я отключаюсь. Потому что когда я открываю глаза, меня никто не пытается убить. Я просто валяюсь перед створами шлюза, глядя в небо.
Какие же они огромные... Просто чертовски большие.
Пытаюсь подняться на ноги, но с ужасом понимаю, что не могу. Потому что тело пронзает такая жуткая боль, что я буквально ору, прижимая руки к животу.
Лучше бы я этого не делал...
На ощупь там невообразимый пиздец. Забавно... Но мне ведь нужно восстановить последний участок кабеля. Я должен это сделать, иначе окажется, что я напрасно, считай, покончил жизнь самоубийством.
Мать твою...
Нужно встать. Я должен.
С трудом стаскиваю рюкзак, вынимаю аптечку. Зубами срываю перчатку с непослушных пальцев, вытягиваю шприц с обезболивающим. Вкалываю в бедро сразу всю дозу.
Боль сразу чуть отпускает. По крайней мере, мне так кажется. Жду еще с минуту, чтобы подействовало окончательно и, цепляясь за гладкий ледяной металл, кое-как поднимаюсь, пытаясь не думать о том, что там с моей брюшной полостью.
Вставляю предохранитель на место, с усилием соединяю концы оставшегося кабеля, и ноги у меня все же отказывают. Я банально падаю наземь, неуклюже завалившись набок.
Створы шлюза медленно расходятся, надрывно гудя приводами.
С трудом, таща за собой полуоткрытый рюкзак и автомат, отползаю в сторону, так, чтобы привалиться спиной к черной шершавой стене.
В животе у меня будто дыра. Комбез оплавлен, сквозь прорехи проглядывает обожженная плоть. Я чувствую запах паленого мяса и пластика. Хорошо хоть кишки не наружу. После взрыва плазменной гранаты людей обычно по земле тонким слоем размазывает. Хотя у меня, скорее всего, разрывы внутренних органов и нефиговое внутреннее кровотечение. Взрывной волной меня припечатало здорово.
Непослушными пальцами выцарапываю из аптечки оставшиеся два шприца, заправленные обезболивающим, и поочередно вкалываю препарат в бедро, прямо через штанину.
Боль слегка отпускает, я понимаю, что могу дышать. Прислоняю анализатор к запястью, жду положенные пять секунд и бросаю взгляд на экран.
Там мигает: «Повреждения внутренних органов. Потеря крови. Рекомендуемые действия: немедленная госпитализация/эвтаназия. Расчетное время функционирования организма без врачебного вмешательства – двадцать пять-тридцать минут. Шанс на выживание – 22,5%».
М-да...
Мелькает мысль, что это должно быть очень обидно, умереть вот так вот. В шаге от цели.
Ио... Парней надо предупредить, чтобы вылетали, не дожидаясь меня. Что там со связью?
Лампочка на коммуникаторе зеленая. Но у меня не хватает сил даже удивиться.
– Прием... – шепчу хрипло, давя на сенсор коммуникатора. – Сержант... Мать твою...
– Рома?! – голос Сержанта едва слышен на фоне выстрелов. – Что там у тебя?! Спускаешься?
– Нет... – слова даются с трудом. – Нет... Меня зацепило. Дела паршиво, – бросаю взгляд на валяющийся среди камней у моего бедра анализатор. – Я под наркотой. Осталось минут двадцать. Вам нужно лететь. Ио в порядке?
– Да, с ним... – Сержант замолкает на пару секунд. – С ним все в норме. Ром...
– Скажи ему, чтоб не смел за мной подниматься, – выдавливаю из себя через силу. – Грузитесь в корабль и валите. Отбой.
– Рома!.. – Сержант явно хочет что-то возразить, но я перебиваю его.
– Скину тебе результаты с анализатора, – выдыхаю хрипло. – Взгляни.
