Патруль Времени полностью

– Так уж заведено у королей. – Голос у Скитальца был такой, словно его устами говорило железо, обретшее вдруг дар речи. – А как ты оказался в этом замешан?

– Мой… мой отец, который умер молодым, тоже был сыном Айульфа. Меня воспитали мой дядя Эмбрика и его жена. Я отправился на охоту, а когда пришел обратно, от дома осталась лишь куча пепла. Люди поведали мне, как воины Эрманариха обошлись с моей мачехой, прежде чем убить ее. Она… была в родстве с Тарасмундом. Вот я и пришел сюда.

Он скорчился на стуле, стараясь не разрыдаться, и одним глотком выпил вино.

– Да, – произнес Тарасмунд, – Матасвента приходилась мне двоюродной сестрой. Ты знаешь, в семьях вождей приняты браки между родственниками. Рандвар – мой дальний родич, однако и в его, и в моих жилах течет частичка той крови, которая была пролита. Так случилось, что ему известно, где находятся сокровища. Они утоплены в Днепре. Нам нужно благодарить Вирд, что она отослала его из дома и уберегла от гибели. Завладев тем золотом, король окончательно распоясался бы, и на него совсем не стало бы управы.

Лиудерис покачал головой.

– Не понимаю, – пробормотал он, – все равно не понимаю. Почему Эрманарих повел себя так? Может, он одержим демоном? Или просто безумен?

– Думаю, ни то ни другое, – отозвался Тарасмунд. – По-моему, он слишком уж прислушивается к тому, что нашептывает ему на ухо Сибихо, который даже не гот, а вандал. Но – слышит тот, кто хочет слышать. – Он повернулся к Скитальцу. – Ему все время мало той дани, какую мы платим, он затаскивает в свою постель незамужних женщин, желают они того или нет, – в общем, всячески издевается над людьми. Сдается мне, он намеревается сломить волю тех вождей, которые осмеливаются перечить ему. Если этот поступок сойдет ему с рук, значит он одолел нас.

Скиталец кивнул.

– Ты, без сомнения, прав. Я добавил бы только, что Эрманарих завидует власти римского императора и мечтает о подобной для себя. А еще он слышал о распре между Фритигерном и Атанариком, поэтому, должно быть, решил заранее покончить со всеми возможными соперниками.

– Мы требуем справедливости, – повторил Тарасмунд. – Он должен будет заплатить двойную виру и поклясться на Камне Тиваса перед большим вечем, что будет править по древним обычаям. Иначе я подниму против него весь народ.

– У него много сторонников, – предостерег Скиталец. – Поклявшиеся в верности, те, кто поддерживает его из зависти или страха, те, кто считает, что готам нужен сильный король, особенно теперь, когда гунны шныряют вдоль границ и вот-вот перейдут их.

– Да, но на Эрманарихе ведь свет клином не сошелся, – вырвалось у Рандвара.

Тарасмунд, похоже, загорелся надеждой.

– Господин, – обратился он к Скитальцу, – ты победил вандалов. Покинешь ли ты свою родню в канун предстоящей битвы?

– Я… не могу сражаться в ваших войнах, – ответил Скиталец с запинкой. – На то нет воли Вирд.

Помолчав, Тарасмунд спросил:

– Но ты хотя бы поедешь с нами? Король наверняка послушает тебя.

Скиталец откликнулся не сразу.

– Хорошо, – промолвил он. – Но я ничего не обещаю. Слышишь? Я ничего не обещаю.

Так он оказался, с Тарасмундом и другими, во главе многочисленного отряда.

Эрманарих не имел постоянного места проживания. Вместе со своими дружинниками, советниками и слугами он ездил от дворца ко дворцу. Молва уверяла, что после убийства племянников он направился в пристанище, которое находилось в трех днях пути от Хеорота.

Те три дня весельем не отличались. Укрывший землю снег хрустел под копытами коней. Небо было низким и пепельно-серым, а сырой воздух застыл в неподвижности. Дома под соломенными крышами, голые деревья, непроглядный мрак ельников – разговоров было мало, а песен не слышалось вообще, даже вечерами у костров.

Но когда отряд приблизился к цели, Тарасмунд протрубил в рог и всадники пустили коней в галоп.

Под топот копыт и конское ржание тойринги въехали во двор королевского пристанища. Их встретили дружинники Эрманариха, вряд ли уступавшие им числом; они выстроились перед дворцом и наставили на незваных гостей копья.

– Мы хотим говорить с вашим хозяином! – крикнул Тарасмунд.

Это было намеренное оскорбление: вождь тойрингов приравнивал королевских дружинников к собакам или римлянам. Один из людей Эрманариха, покраснев от гнева, ответил:

– Всех мы не пропустим. Выберите нескольких, а остальные будут ждать тут.

– Согласны, – сказал Тарасмунд, отдавая приказ Лиудерису.

– Ладно, ладно, – громко пробормотал старый воин, – раз вы так перепугались. Но учтите, вам не поздоровится, если с нашими вождями случится что-нибудь этакое, вроде того, что произошло с племянниками короля.

– Мы пришли с миром, – торопливо вмешался Скиталец.

Он спешился следом за Тарасмундом и Рандваром. Их троих пропустили во дворец. Внутри воинов было еще больше, чем снаружи. Вопреки обычаю, все они были вооружены. У восточной стены залы, окруженный придворными, сидел Эрманарих.