Патрульные Апокалипсиса полностью

– Имена поступили из долины Братства, сэр. Не откуда-то еще.

– Боже, да тут же член кабинета министров.

– Этот, признаюсь, меня сразил, – сказал начальник отдела консульских операций. – Он же чистейший доморощенный кукурузник, в нем нет и жилки политика… Однако такие люди умеют лихо обманывать. Если верить расследованиям по выявлению нелояльных, в конгрессе в конце тридцатых были нацисты, а в пятидесятых – засилие коммунистов.

– В основном все эти подозрения оказались чистейшей ерундой, молодой человек, – горячо возразил Соренсон.

– Я знаю, сэр, но ведь некоторые дела провели успешно.

– И сколько таких? Если не ошибаюсь – а я точно помню цифры, – этот мерзавец Гувер и мошенник Маккарти «выявили» девятнадцать тысяч семьсот человек. А после того как все вопли умолкли, вынесли всего четыре приговора! Четыре из почти двадцати тысяч! Как результат – это просто ноль, а ведь с какой силой раскачивали лодку в конгрессе и сколько ухлопали денег налогоплательщиков! Так что, пожалуйста, не напоминай мне эти добрые старые времена. Я был тогда примерно твоего возраста, правда, не такой умный, и потерял немало друзей из-за этого безумия.

– Простите, мистер Соренсон. Я ведь не…

– Знаю, знаю, – перебил его шеф отдела консульских операций, – откуда тебе понять, какую боль причинили мне те времена. Это-то меня и беспокоит.

– Не понимаю вас, сэр.

– А если у нас начнутся оголтелые преследования? Гарри Лэтем, вероятно, единственный гениальный агент ЦРУ, суперинтеллект, который не проведешь, но эти списки – с другой планеты… Или нет? Господи, этого не может быть!

– Чего, мистер Соренсон?

– Дело в том, что все эти люди приблизительно одного возраста: около пятидесяти, пятидесяти с небольшим, нескольким – шестьдесят с небольшим.

– Ну и что?

– Много лет назад, когда я только поступил в Управление, дошел слух из Бремерхавена, со старой базы подводных лодок в Гельголандской бухте, будто фанатики «третьего рейха», зная, что война проиграна ими, разработали определенную стратегию, чтобы окопаться. Эта операция называлась «Дети – ростки будущего»: специально отобранных детей тайно рассылали по семьям всей Европы и Америки; там их готовили к тому, чтобы они могли занять руководящие посты в мире финансов и политики. Конечной целью этой операции было подготовить условия, способствующие появлению… «четвертого рейха».

– Но это же безумие, сэр!

– Это не было полностью опровергнуто. Сотни две наших агентов совместно с военной разведкой и британской МИ-6 в течение двух дет проверяли каждый след. Это не дало результатов. Если такая операция и была задумана, она кончилась, не успев начаться. Ничто не доказывало, что ее вообще начали.

– Но сейчас у вас появились сомнения, мистер Соренсон?

– К несчастью, да, Пол. Я стараюсь обуздать воображение, которое только и спасало меня, когда я работал нелегалом. Но сейчас я не нелегал и не в той ситуации, когда ночью кто-то подстерегает меня в темном проулке. Я должен видеть всю картину при ярком дневном свете, и у меня нет оснований верить в существование операции «Дети – ростки будущего».

– Так почему бы не плюнуть на все эти данные и не спрятать этот список подальше?

– Я не могу так поступить, потому что Гарри Лэтем доставил его с огромным трудом. Назначь на завтра совещание с участием госсекретаря и директора Управления – либо в Госдепартаменте, либо в Лэнгли. Как пасынок, я приму то, что они решат.

Дру Лэтем сидел за своим столом на втором этаже американского посольства и допивал третью чашку кофе. В дверь постучали, и, не дождавшись ответа, в кабинет вошла взволнованная Карин де Фрис.

– Я слышала, что произошло! – воскликнула она. – Не сомневаюсь, что это были вы.

– Доброе утро, – сказал Дру, – или уже полдень? Я обрадовался бы вам еще больше, если бы вы захватили с собой скотч.

– Все газеты пишут об этом! – продолжала Карин, бросив на стол дневной выпуск «Экспресс». – Бандит пытался ограбить постояльца «Мёриса», ворвался, стреляя, к нему в номер и был убит охранником.

– А эти ребята быстро сделали это достоянием общественности, не так ли? Ну а охрана – лучшей не пожелаешь.

– Перестаньте, Дру! Вы же сами мне говорили, что живете в «Мёрисе». А когда я позвонила в полицию округа, там несколько смутились и сказали, что никакой информации дать не могут.

– Еще бы, все в Париже дорожат деньгами, которые приносит туризм. Да так и должно быть; подобного рода вещи случаются только со мной.

– Значит, это все-таки были вы!

– Вы ведь так и сказали. Да, я.

– И вы в порядке?

– По-моему, этот вопрос вы тоже задавали: да, я в порядке. Я все еще напуган до смерти – забудьте последние два слова, – но я здесь: живу, дышу и передвигаюсь. Хотите пойти пообедать – в любое место, кроме рекомендованного вами в прошлый раз?

– Я буду занята еще сорок пять минут.

– Готов подождать. Я только что освободился после разговора с послом Кортлендом и его коллегой, германским послом Крейтцем. Они, наверное, все еще беседуют, а я уже был не в состоянии выносить их фальшивые реверансы.