Патрульные Апокалипсиса полностью

Так почему же он думает о ней? Конечно, она спасла ему жизнь… но ведь она и сама спаслась. Спасла ему жизнь… Как это она сказала? «Возможно, так это и должно было выглядеть». Нет! Ему надоело ходить кругами, ни от одного из них не отходит прямая, ведущая к неопровержимой истине. Но в чем же истина? В списке Гарри? В заинтересованности Карин? В Моро? В Соренсоне?.. Четыре раза его чуть не убили. Хватит с него! Ему надо отдохнуть, а потом подумать, но сначала отдохнуть. Отдых – это оружие, иногда более мощное, чем огнестрельное, так однажды сказал ему старый инструктор. Измученный страхом и волнениями, Дру закрыл глаза. Он уснул быстро, но неглубоким тревожным сном.

Его разбудил громкий телефонный звонок. Рывком поднявшись, Дру схватил трубку.

– Да?

– Это я, – сказала Карин. – Я говорю по телефону полковника.

– Он проверен на подслушивание, – перебил ее Лэтем, протирая глаза. – Витковски там?

– Я знала, что вы об этом спросите. Он здесь.

– Привет, Дру.

– Покушения на меня множатся, Стэнли.

– Похоже на то, – согласился ветеран разведки. – Оставайся в укрытии, пока обстановка не прояснится.

– Куда уж яснее! Они хотят ликвидировать меня!

– Тогда нам придется убедить их, что это им невыгодно. Ты должен выиграть время.

– Как, черт возьми, мы сможем это сделать?

– Чтобы ответить, я должен узнать кое-что еще, но надо дать им понять, что живой ты представляешь большую ценность, чем мертвый.

– Что ты хочешь знать?

– Все. Соренсон – твой босс, твой главный куратор. Я знаю Уэсли не очень хорошо, но мы знакомы; свяжись с ним, сделай мне допуск к информации и быстро меня подключи.

– Зачем мне связываться с ним? Это моя жизнь, и я принимаю решения на месте. Записывай, но потом сожги записи, полковник. – И Лэтем стал рассказывать, начав с исчезновения Гарри в Хаусрюкских Альпах, о его захвате и побеге из долины, затем о пропавшем в Вашингтоне досье на неизвестного французского генерала, о Жоделе, его самоубийстве в театре и его сыне Жан-Пьере Виллье. Тут Стенли Витковски прервал его:

– Это тот актер?

– Он самый. У него хватило глупости на свой страх и риск отправиться под видом уличного бродяги в трущобы. Правда, оттуда он вернулся с информацией, которая может оказаться ценной.

– Значит, старик действительно его отец?

– Проверено и перепроверено. Он был участником Сопротивления, немцы поймали его, отправили в лагерь, а там довели до сумасшествия… почти до полного сумасшествия.

– Почти? Как это понять? Человек либо сумасшедший, либо нет.

– Малая толика разума у него все же осталась. Он знал, кто он… кем был… и почти пятьдесят лет ни разу не пытался встретиться со своим сыном.

– И никто не старался войти в контакт с ним?

– Его считали погибшим, как тысячи других, кто не вернулся.

– Но он не погиб, – задумчиво произнес Витковски, – только стал умственно и, без сомнения, физически неполноценным.

– Мне говорили, его было почти невозможно узнать. И все же он продолжал преследовать генерала-предателя, приказавшего расстрелять его семью. Имя генерала исчезло вместе с досье. Виллье узнал, что этот тип живет в долине Луары, но там обитает около сорока или пятидесяти генералов. Обычно им принадлежат скромные сельские домишки, но иногда они живут в больших домах, принадлежащих другим людям. Такова информация Виллье. Кроме того, он сообщил и номер машины «капо», который привязался к нему, услышав, что он задает вопросы.

– О генерале?

– О человеке, который был генералом пятьдесят лет назад, сейчас ему далеко за девяносто, если он жив.

– Судя по всему, это маловероятно, – заметил полковник. – Участники боевых действий редко живут дольше восьмидесяти – их добивает что-то связанное со старыми травмами. Несколько лет назад Пентагон исследовал этот вопрос для определения возраста консультантов.

– Довольно мерзко.

– Но необходимо, когда дело касается конфиденциальной информации, а умственные способности зависят от здоровья. Эти древние старцы обычно живут замкнуто, тихо увядая, как сказал Большой Мак. И если они не хотят, чтобы их нашли, вы их и не найдете.

– Ты преувеличиваешь, Стэнли.

– Я думаю, черт побери… Жодель что-то узнал, затем на глазах своего сына, которому дотоле не объявлялся, покончил с собой, выкрикивая, что Виллье его сын. Почему?

– Вероятно, он узнал что-то такое, с чем сам не мог бороться. Перед тем как Жодель сунул ружье в рот и разнес себе голову, он крикнул, что недостоин сына и жены. Это свидетельство полного поражения.

– Я читал в газетах, что Виллье отменил «Кориолана» без особых причин. Он только сообщил, что на него сильно повлияло самоубийство старика. В статье много неясного; впечатление такое, будто ему известно что-то, о чем он умалчивает. Конечно, всех, как и меня, интересует, говорил ли Жодель правду. Никто не хочет верить этому, поскольку мать Виллье – знаменитая звезда, а отец – один из самых известных актеров «Комеди Франсез», и оба они живы. Прессе до них не добраться: предполагают, что они на каком-то острове в Средиземном море. Колонки сплетен – сущая клоака.