Патрульные апокалипсиса полностью

— Слушайте, этот Второй просто чудеса творит с венами. Мне так кажется, он явно был врачом.

— У всех, кто служил в Иностранном легионе, медицинская подготовка, — объяснил полковник. — А что тысобираешься делать, К.О.?

— То, что ты хотел: закрою стальную дверь и вызову штурмовой отряд. Потом свяжусь с Карин и нашим лейтенантом, чтоб они шли следом.

Лэтем вытащил радио, включил его на военные частоты и приказал отряду французской разведки взорвать ворота и, прежде чем атаковать замок, воспользоваться громкоговорителем. Потом переключился на связь с мысом:

— Слушайте меня внимательно. Сейчас сюда войдут французы. Когда здесь будет безопасно, я свяжусь с вами. И тогда, Карин, поднимайся как можно скорее на верхний этаж, но толькокогда все будет под контролем. Не раньше! Понятно?

— Да, — ответил лейтенант. — Значит, вам, ребята, все-таки удалось?

— Удалось, Джерри, но до конца еще далеко. Тут маньяки фашисты, они могут прятаться по углам — лишь бы убить хоть одного из нас. Не пускайте Карин вперед себя...

— Я вполне способен сам принимать такие решения...

— Да заткнись ты! Все, конец связи!

Дру подбежал к постели Монлюка. Второй и Диец готовились усыпить иссохшего старика.

— Давай! -сказал спецназовец. Второй схватил тонкую левую руку и нажал на мягкую внутреннюю сторону локтя. — Где вена? -прошипел Диец по-французски.

— Он же старик. Увидишь хоть одну голубую жилку, коли в центр!

— Mein Gott! — завизжал древний старик в постели. Глаза у него вдруг вылезли из орбит, рот скривился, тик в правом глазу усилился. То, что проследовало за этим, заставило Витковски побледнеть, он весь задрожал. Гневная речь на визгливом немецком наэлектризовывала, скрипучий голос звучал на пределе возможностей голосовых связок:

— Если они будут бомбить Берлин,мы уничтожим Лондон!Они пошлют сотню самолетов, мы станем посылать тысячи и тысячи, пока город не превратится в груду кровавых камней! Мы дадим англичанам урок смерти! Мы... — Старик снова упал на шелковые подушки.

— Проверьте пульс! — сказал Лэтем. — Он должен выжить.

— Учащенный, но пульс есть, мсье, — сказал Второй.

— Вы знаете, что сейчас декламировал этот сукин сын? — спросил побледневший Стэнли Витковски. — Он повторил ответ Гитлера на первую бомбежку Берлина. Слово в слово!Просто не верится!

Внизу на дороге напротив замка показались бронетранспортеры штурмового отряда и ракетными снарядами разнесли ворота. Голос, звучавший из громкоговорителя, разносился в ночи на тысячи ярдов:

— Всем, кто внутри, бросить вниз оружие, или вы будете убиты! Выходите и покажите, что у вас нет оружия! Это приказ французского правительства, наш отряд уничтожит этот замок и будет стрелять в любого, кто останется внутри. У вас две минуты на размышление!

Десятки мужчин и женщин медленно, со страхом выходили из замка с поднятыми руками. Они построились на круговой подъездной аллее: охранники, повара, официанты и проститутки. А голос из громкоговорителя продолжал:

— Все, кто остался внутри, считайте себя трупами!

Вдруг белокурый мужчина выбил окно на третьем этаже и крикнул:

— Я спущусь, господа, но я должен кое-кого найти. Можете в меня стрелять, но я долженее найти. Даю слово, вот мое оружие.

Послышался звон стекла, затем из окна полетели пистолет и полуавтомат; они упали на аллею, и фигура в окне исчезла.

— Entrez![171]— раздался приказ из громкоговорителя, и восемь человек в боевом снаряжении ринулись в разные входы, подобно паукам, быстро подползающим к насекомым, запутавшимся в их паутине. Прозвучали единичные выстрелы, уничтожая нескольких фанатиков, не пожелавших отказаться от своего мерзостного дела. Наконец из парадной двери вышел офицер разведки, впереди него шел, покачиваясь, пьяный Жак Бержерон.

— Вот наш предатель из Второго бюро! — сказал офицер по-французски. — Пьян как сапожник.

— Хватит.Пропустите этих двоих в замок. Карин и лейтенант Энтони пробежали через разрушенные двойные ворота, направляясь к центральному входу.

— Он сказал — подняться по лестнице! — крикнула де Фрис, бросаясь вперед лейтенанта.

— Бога ради, меняподождите! Мне же поручено вас защищать.

— Если вы отстаете, Джерри, я не виновата.

— Если вас пристрелят, К.О. мне яйца оторвет!

— У меня есть оружие, лейтенант, так что можете не беспокоиться!

— Премного благодарен, амазонка. Господи, как болит рука! Вдруг они оба замерли в изумлении, увидев, что происходит на площадке третьего этажа. Белокурый охранник нес на руках молодую женщину вниз по ступенькам, в глазах у него стояли слезы.

— Она тяжело ранена, — сказал он по-немецки, — но жива.

— Это вы были в окне, да? — спросил Энтони тоже по-немецки.

— Да, сэр. Мы с ней дружили. Ей вообще нечего было делать в этом ужасном месте.

— Отнесите ее вниз и скажите там, чтобы отвезли к врачу, — сказал лейтенант. — Поторопитесь!

— Danke.

— Хорошо, но если вы мне солгали, я лично пристрелю вас.

— Я не лгу, сэр. Я много плохого натворил в жизни, но не лгу вам.

— Я верю ему, — сказала Карин. — Пусть идет.