А забот действительно хватало и как только англичане скрылись за воротами, Кальвадос пошел снаряжаться на дежурство на вышке, отгулы закончились и пора работать. Правда работать приходилось на благо чужого мира, но главное — есть польза хоть кому-то.
Ковер осенних листьев тихо шуршал под ногами. Как он ни старался не шуметь в лесу, из этого мало что получалось — то под ногой хрустнет, то не успеет увернуться и получит веткой по лицу, разве что не ломился сквозь лес как медведь.
Замерев на месте Кальвадос прислушался.
Справа раздался шорох, будто кто-то тихо ступал по листьям, оглянулся — никого. Странно, не послышалось же... Теперь шорох был сзади, он резко повернулся и успел заметить, как падающий с дерева лист приземляется на такие же опавшие в эту осеннюю пору листья, отсюда и получался такой легкий шорох. Фух, с души отлегло — никто не крался, это листья шумели. Небо окрасилось блекло-серым, каким-то грустным цветом, солнце практически не просвечивало сквозь эту однородную серую массу и даже ярко-желтые и красные листья от этого словно теряли свои краски.
Вокруг лишь стена деревьев, все знакомые ему тропки остались далеко позади, как и все друзья и сослуживцы. Его навязчивая идея попытаться найти дверь в свой мир пока обернулась тем, что он заблудился.
С тех пор как из
А бывало, снилось, что он бредет по пустошам, заваленным старым мусором, жутко хочется пить, он открывает флягу, а там лишь маслянистая жидкость вместо воды. И над всем этим витало призрачной дымкой сожаление, грусть от того, что ничего не изменить, чувство вины, что не попытался даже помочь родному миру.
Изо дня в день, просыпаясь в холодном поту, он начал было подумывать, что эти сны похожи на ментальную атаку, как это произошло в Солодках с маниакально настроенным Россо Броли. Но, поделившись все-таки своими переживаниями по этому поводу с ир Гролсом, у которого имелся дар убеждения, очень связанный с эмпатией он выяснил, что на него никто не влиял и появление этих снов обусловлено лишь его собственными мыслями.
Со временем Кальвадос решил, что стоит по крайней мере попробовать вернуться домой. И если он пришел через эту дверь, то почему б не выйти через нее? Осталось лишь добраться до
В общем, голодным не останется, если придется провести в лесу несколько дней.
Кальвадос остановился и попытался разглядеть солнце Варидии через блекло-серое небо, чтоб как-то сориентироваться. Уже давно патрульные выяснили, что
Вот и пришлось оставить Фурма на тропе, а самому продираться через лесные заросли и буреломы. Интересно, скоро ли его хватятся? Обычно, патрульные и мужики из поселения на охоту выбирались с утра и до самого вечера. Он также выехал в лес с рассветом, сославшись на то, что заскучал очень и хочет хоть зайца подстрелить, чтоб развеяться. Ну, значит, у него еще полдня точно есть, пока его начнут искать.
Но выбраться из чащи и найти более-менее сносную тропу еще полдела. Если в ближайшие пару дней не откроется какая-нибудь
Вначале он и Зонтика хотел оставить в одной из седельных сумок, но способности ящерки реагировать на близкую аномалию могли ему пригодиться, чтоб совсем вслепую не бродить по лесу. Сейчас инги продолжал спать в нагрудном кармане и не спешил шевелиться. Эх, значит, еще долго придется топать по лесу...
Он оглянулся. Кругом, где охватывал взгляд, виднелись лишь желтые, красные, зеленоватые, коричневые листья, постоянно опадающие наземь, даже если не было ветра. Земля в некоторых местах перерыта кабанами, кое-где виднелись отпечатки и других звериных следов. Особенно его настораживали рытвины там, где лесные свиньи искали съедобные корешки и упавшие с деревьев плоды — стремно остаться один на один с кабаном. Хватало того, что он насмотрелся на их клыки, когда мужики приносили добычу с охоты.
