Первая книга серии, вторая книга "Видеосалон". Конец 80-х – начало 90-х годов, Советский Союз доживает последние годы. Молодые люди, вступающие во взрослую жизнь, уже не живут заветами В. И. Ленина. Они хотят секса, богатства и власти. Кто из них сумеет этого добиться, покажет время.
Вечернее майское солнце, садясь, светило на крашенные серебристой краской крыши гаражей ракушек. Вообще в этом районе города краской серебрянкой было покрашено все: гаражи, скамейки, окна, двери и даже бордюры, выступающие из асфальта. Район назывался «Химический», так как примыкал к комбинату «Химсинтез». В основном все жители района были связаны с этим комбинатом – работали на нем, собирались работать или вышли после него на пенсию. Краска эта была самая доступная на комбинате, вот ей и красили все подряд.
Двое молодых парней стояли в проходе между гаражами и с жадностью курили одну папиросу на двоих. Один был высоким и кряжистым, со сломанным носом и темно-русыми прямыми волосами. Второй из парней был щуплее, но зато обладал соломенными вьющимися волосами, прямым породистым носом, чувственными губами. О нем тайно воздыхали все знакомые девчонки.
– Ты, Борис, сегодня на демонстрацию ходил? – спросил белобрысый.
– Ходил, портрет Мишки меченого нес, – ответил атлет со сломанным носом. – Мой дед после того, как цены на водку подняли, Горбачева только меченым и называет.
– А я сегодня с нашими заводскими не пошел, демонстрацию по телеку смотрел.
– Вот мы с тобой вечно на сигареты тратимся, Витек, а в киоске их валом, – затягиваясь «беломором», произнес Борис Гудымов.
– И что ты предлагаешь?
– Давай ларек подломим, сложим сигареты у моего деда в гараже и будем всегда при куреве. Он сейчас в запое и все равно туда не ходит.
– Боб, твой дед сейчас в запое, а через неделю, максимум две, выйдет. Куда мы их тогда будем девать?
– Во-первых, скурим, во-вторых, пацанов угостим, в-третьих, распихаем по всяким нычкам у тебя и у меня дома.
– А если дядя мусор пожалует с обыском?
– С чего это он на нас подумает? У нас с тобой приводов нет. У тебя так вообще повестка из военкомата на следующий месяц лежит. Чего тебе бояться? Это мне в армию только через год, когда «путягу» закончу.
– Я помню, что ты у нас малолетка.
– Зато у меня кулак в два раза больше, чем у тебя, – обиделся Борис.
– Окончил бы как я вечернюю школу, водительские курсы и на работу шофером пошел. На колесах всегда бы был, а то в сварщики подался.
– Знаешь, сколько сварщики на северах зашибают? Шоферне столько и не снилось. Мой дед всю жизнь сварщиком отработал в почете и уважении, и бухать даже на работе можно. Водителя же сразу прав лишат, стакан опрокинуть только после работы можно.
– Мы как праздник отмечать то будем? – раздраженно спросил Виктор Клестов. – У меня только рваный рубль в кармане.
– Не ссы, я у деда чекушку отлил.
Расстегнув ветровку, Борис радостно вытащил из-за пояса бутылочку с прозрачной жидкостью. Одет он был не в пример своему другу бедно: засаленная ветровка, дешевые штучные брюки и стоптанные туфли. Жил Гудымов вместе с матерью и спившимся дедом. Виктор был из благополучной семьи, на нем были потертые джинсы, дутая куртка и румынские кроссовки. У него были и отец, и мать, работавшие на химическом комбинате. Деньги у него тоже водились, но жадноватый Витек поить друга за свои не хотел.
– Дед не заметил?
– Я ему в бутылку воды плеснул, он уже готовый, ему все равно.
– Дома тебя от деда пиздюлина ожидает, – глотнув горячительной жидкости, произнес Виктор. – Попомни мои слова.
– Похую, – сказал Борис, принимая из рук друга бутылочку.
– Похую больно бывает, – засмеялся своей скабрезной шутке Витек. – Тару не задерживай.
– Смотри, Клест, смотри, твоя Инка бежит!
– Какая она моя? Малолетка. Инка, пизда-невидимка, иди сюда!
После двух глотков водки Витюшу несло. Инна Синичкина, шестнадцатилетняя девчонка, была его поклонницей, которая два года назад решила, что он на ней обязательно женится. Была Инна красива: тоненький носик, пухлые алые губки, небольшого роста, но хорошо уже по–женски сложена, только она была бедно одета и совсем не умела подать свою красоту. Девушка писала своему златовласому кумиру любовные записочки, млела, когда он обращал на нее внимание или заговаривал. Вот и сейчас Инна, несмотря на вульгарное обращение, сразу бросилась на зов Виктора.
– Инна, у тебя дома выпить есть? – спросил Боря, но девушка на его вопрос даже не отреагировала.
– Инночка, у нас чекушка закончилась, а сегодня Первое мая, – заговорил с ней уже Клестов. – Надо бы догнаться, найди где-нибудь.
– У нас дома есть только шампанское, – мило заговорила девушка. – Мама к празднику купила.
– Так давай неси, мы люди негордые и шипучку выпьем, – не отказался от шампанского Витек. – Но, если есть что–то покрепче, тоже прихвати. День солидарности трудящихся надо отметить.
Получившая указание возлюбленного Синичкина побежала к пятиэтажке семейного общежития и исчезла в подъезде.
– Найдет? – спросил Гудымов, сплюнув через зубы.
Борис за своим пренебрежением к Инне скрывал, что она ему нравится, но пытаться отбить ее у друга он никогда даже не думал.
– Не сомневайся, а то я с ней месяц разговаривать не буду.
